КУБАНЬСКА БАЛАЧКА — ЖИВА, ЦВИТУЧА ТА МОДНА



  • главная
  • бал.-рус.
  • рус.-бал.
  • бал.-адыг.
  • бал.-арм.
  • уникальные слова
  • сленг
  • старовына
  • частушки
  • юмор
  • юмор-2
  • юмор-3
  • юмор-4
  • юмор-5
  • юмор-6
  • поговорки (А-Ж)
  • поговорки (З-Н)
  • поговорки (Н-С)
  • поговорки (С-Щ)
  • поговорки (Э-Я)
  • тосты
  • кино
  • травник
  • ссылки на сайты
  • ссылки на сайты-2
  • тексты песен
  • кухня
  • побрехеньки
  • скороговорки
  • приметы
  • колядки
  • тексты
  • тексты-2
  • стихи
  • стихи-2
  • мульты и игры
  • списки
  • закачки
  • сказки
  • Горб-Кубанский Ф.И.
  • Гейман А.А.
  • Доброскок Г.В.
  • Курганский В.П.
  • Лях А.П.
  • Яков Мышковский
  • Варавва И.Ф.
  • Кокунько П.И.
  • Кирилов Петр
  • Концевич Г.М.
  • Куртин В.А.
  • Шевель И.С.
  • Мащенко С.М.
  • Мигрин И.И.
  • Воронов Н.
  • Золотаренко В.Ф.
  • Бигдай А.Д.
  • Лопух Я.И.
  • Попко И.Д.
  • Мова В.С.
  • Первенцев А.А.
  • Скубани И.К.
  • Кухаренко Я.Г.
  • Серафимович А.С.
  • Канивецкий Н.Н.
  • Пивень А.Е.
  • Радченко В.Г.
  • Рудик Я.К.
  • Трушнович А.Р.
  • Филимонов А.П.
  • Чепурной С.И.
  • Щербина Ф.А.
  • Воронович Н.В.
  • Жарко Я.В.
  • Дикарев М.А.
  • Якименко Е.М.
  • Руденко А.В.
  • Кубанские, балачковые и белоказачьи стихи или вирши на степную вольную тему


    • Мыкола Оверкович «Вэсь час таиты в сэрце тугу»
    • Булавин Е. «Бескрайней сушей, водой без предела»
    • Павел Поляков «Степному народу»
    • Николай Букин «Куда ты мчишься, конь ретивый?»
    • Мыкола Оверкович «Наш Бог — Бог гниву и громив»
    • Борис Кундрюцков (На смерть Терского Войскового атамана М. А. Караулова и погибшим казакам)
    • Виктор Карпушкин «Казак»
    • Ф. Полк «Эй, вы там, перекать бездорожная»
    • С. Савицкий «Як мы над Кубанью стоялы»
    • Владимир Поляков «В мою душу вползают сомненья»
    • Лопух Я. «По над Чорным морэм»
    • Павел Сергеевич Поляков «Иван и Феня»
    • Сергей Савицкий «Шукаемо долю по свити»
    • П. Покотило «Прывит батькивщини»
    • Виктор Карпушкин «Я видел сон»
    • Ф. Полковников «Словно старый горбишь плечи»
    • Валентина Зимина «Моему сыну»
    • Валентина Зимина «Осень»
    • Валентина Зимина «Море»
    • Константин Поляков «Ты, мать, не плачь…»
    • Николай Лапкин «Молитва»
    • Калачев К.Н. «Пушкарь»
    • Захарий Кондрашев «Памяти славных»
    • Константин Поляков «Заржали труб железным ржаньем»
    • Евсеев Н. Н. «Кондрат Булавин»
    • Гончаров Юрий «Погасил я свет дрожащею рукою...»
    • Евсеев Н.Н. «Ты — родимое счастье казачье»
    • Евсеев Н.Н. «О Диком Поле»
    • Донсков П.Н. «На пикете»
    • Сергей Чепурной «Пробудись, казак»
    • Гаврилов М.И. «Несбыточное»
    • Гаврилов М.И. «Дикое поле»
    • Руденко Я. «Лавы лыцарив марниють»
    • Борис Кондрюцков «Смертный бой»
    • Рудик Я.К. «Далэкый мылый Краю»
    • Николай Лапкин «Казакам»
    • Курганский В.И. «Олэксандрови Даныловычеви Кокунькови»
    • Курганский В.И. «Зруйновано всэ...»
    • С. Нальянч «Колосья»
    • Лапкин Николай «Если бы»
    • Волкова М. В. «Землепроходцы»
    • Волкова М. В. «Ермак-покоритель»
    • Резников В. М. «Молитва»
    • Назаров И. М. «Пойте, юноши и дети»
    • Петр Мерзликин «Вам не понять моих стремлений»
    • Петр Крюков «Мой пернач»
    • П.С. Поляков «Поэмы. Литературная казачья семья» Станица Тернавская
    • П.С. Поляков «Поэмы. Литературная казачья семья» Галина Булавина
    • Калмыков П.П. «Казачий чуб»
    • Гаврилов М.И. «Зимние ночи»
    • Назаров И.М. «Всадники»
    • Назаров И.М. «Не то страшит, что ток борьбы опасной»
    • Назаров И.М. «Молитва»
    • Минаев М.П. «Не кляните казачью долю»
    • Минаев М.П. «О, ты, казачий край родимый!»
    • Назаров И.М. «Черный ворон»
    • Леонов А.А. «Казачонок»
    • Леонов А.А. «Дома»
    • Кубанские частушки 30-х годов «Родная Кубань» 2002 №3
    • Иван Варавва «Позабудусь в мечтах»
    • Иван Варавва «Тихий мальчик»
    • Иван Томаревский «Без воли»
    • Седов В. «У моря»
    • Виктор Карпушкин «Басня»
    • Щербина Ф.А. «Дума про Мыколу Рябовола»
    • Атаманцев П. «Ветер воет над курганом»
    • Самсонова Любовь «Ветровая погудка»
    • Сергей Савицкий «До козака на эмиграции»
    • Б. Кундрюцов «В заточении»
    • П. Покотило «Колы пута козак пэрэриже»
    • Павел Поляков «Песня в память Б.А. Кундрюцкова»
    • Томаревский И.И. «Когда-то и теперь»
    • Томаревский И.И. «Любовь и гордость казака»
    • Михаил Сумный «Кубанский Край»
    • Михаил Сумный «Родная станица»
    • Савицкий С.С. «Правда козацька»
    • Поляков П.С. «Песня неизвестного»
    • Поляков П.С. «Слава»
    • Поляков П.С. «Кажется нам, эта буря над нами»
    • Гаврилов М.И. «Атаманский курган»
    • Гаврилов М.И. «Казачий дух»
    • Иван Вишневецкий «Отверженный странник»
    • М.И. Гаврилов «Ласточка»
    • П. Сова «Весна»
    • Иван Назаров «Два сокола»
    • Иван Вишневецкий «Мысль поэта»
    • Мыкола Оверкович «Ни, нэма мэни спокою»
    • Порфирий Юшкин-Котлубанский «Внук и бабка»
    • Поляков П.С. «Шашки вон!»
    • Поляков П.С. «Мой конь»
    • Савицкий С. «Булава»
    • Томаревский И.И. «Пройдут и скорби, и невзгоды»
    • Мова В.С. «Казачьи кости»
    • И.А. Корыбут-Вишневецкий «Прывит тоби, Кубань багата»
    • Андрей Пономарев «Славься, вольное казачество!»
    • Макаренко П.Л. «Трагедия казачества-3»






    • Мыкола Оверкович «Вэсь час таиты в сэрце тугу»

      Вэсь час таиты в сэрце тугу
      И мовчаты, бачучи погром
      Отчизны, зносыты наругу
      Чужинцив, шию пид ярмом.
      Схыляты мовчкы, и тэрпэлыво
      Нэсты тягар свого хрэста,
      В той час, як топче гордэлыво
      Твий край ворожая пьята,
      В той час, колы святи руины
      Полляти кровию братив,
      И воля и слава краю гынэ
      Пид глум и рэгит ворогив,
      Насыльство и ганьбу тэрпыты —
      Сумнэ прызначення раба...
      А мы ж, а мы — козацьки диты!
      Хиба страшна нам боротьба?
      Чи ж нам корытысь, и бэзсылым
      Стогнаты мовчкы пид ярмом?
      Ни! Саму смэрть здобуты вильным,
      Ниж волочить життя рабом...

      10 июня 1929 года
      журнал «ВК»
      № 37
      стр. 3


      Булавин Е. «Бескрайней сушей, водой без предела»

      Бескрайней сушей, водой без предела,
      За сотню народов, не меньше границ,
      Судьба удалила с тяжелым крестом
      Меня от родимых, прекрасных станиц.

      Отцовская хата, Родимый мой Край,
      По вас мое сердце в тоске, изнывает, —
      Не нужен мне призрак — неведомый рай,
      Лишь вас, дорогих, для меня не хватает.

      Когда мне взгрустнется вечерней порой,
      Я мысленно там — далеко — побываю,
      И звон колокольный, волнистый, густой,
      Доселе так ясно себе представляю.

      В проулках станицы, кривых, немощеных,
      Мальчишки резвятся, играя в коней...
      В садах, по хмерече и рощах зеленых
      Чарующей трелью поет соловей.

      Увидел наш храм... величав, но унылый.
      Во мраке, мерцая, лампада теплится.
      Старушек с десяток, походкою хилой,
      С клюкою, согбенны, идут помолиться.

      В молчанье бесшумно скользнули, как тени,
      По темным, угрюмым углам разошлись.
      К холодному иолу прильнули колени
      И слезы горячим ручьем полились.

      Струится молитва со старческих уст
      И катятся слезы поблекшим лицом, —
      Всю тяжесть невзгоды и скорбную грусть
      Они облегчают всевышним Творцом.

      Я взором упорным кого-то искал
      В колоннах когда-то богатого храма.
      О радость! О счастье! Ее я узнал —
      Стоит здесь и наша несчастная мама.

      Состарилась вовсе, белее, чем прежде,
      Былая увяла совсем красота,
      Без имени обувь, в заплатах одежда,
      И лишь не угасла ее доброта.

      И знает, родная, — пробьет скоро час...
      И жизнь для нее не пойдет уже вспять...
      Творца она молит... еще бы хоть раз
      Обнять ненаглядных своих соколят.

      Нас пятеро было, ее сыновей,
      Не дал Господь ей на нас любоваться:
      Два рано могилою взяты у ней,
      А трем суждено на чужбине скитаться.

      И моя голова в молитве склонилась,
      Но как-то упреком молитва сложилась, —
      О, Боже! За что ты караешь и тех,
      Кем в жизни смеяться считалось за грех.

      25 июня 1930 года
      журнал «ВК»
      № 60
      стр. 1




      Павел Поляков «Степному народу»

      Воскресло солнце в широком поле,
      Купая степи в лучах своих,
      И я, рожденный под знаком воли,
      Пропел несмелый робкий стих....

      И мчались годы... и полна сил
      Душа тянулась к мечте своей.
      Надежда крепла... хоть сердце ныло...
      Я, в чудо веря, искал людей.

      И, вихрем страшным далеко брошен,
      Я понял... понял... что я — люблю...
      О, не оторван, о, не подкошен, —
      Я Бога воли собой творю.

      Порой казалось, что одинок я,
      Не кончить песни... я — блудный сын,
      Но... слышу, слышу, там, издалека
      Мне вторит кто-то, — я не один.

      Теперь я знаю — мои идеи
      Со мной во многих давно живут,
      Что их казачий Христос посеял,
      Что степи исходов, тоскуя, ждут.

      Весна подходит, ее лучами
      Ковром чудесным пробьются всходы,
      И мы, сумевши быть казаками,
      Сумеем жить степным народом...

      25 марта 1929 года
      журнал «ВК»
      № 32
      стр. 5


      Николай Букин «Куда ты мчишься, конь ретивый?»

      Куда ты мчишься, конь ретивый?
      Куда несешь ты седока?
      Неси его ты в Край красивый,
      Где степь широка и вольна.

      Где все прелестно и отрадно.
      Где Край всего обильем дышит,
      Где Дон родимый, ненаглядный,
      Волной своей челнок колышет.

      Неси его, где Дон струится
      Широкой мощной полосой,
      Где будет воле он дивиться,
      Скача в степи своей родной.

      Он будет видеть там станицы
      В садах тенистых и зеленых,
      Там птиц веселых вереницы
      Поют казачеству о воле.

      Он будет видеть, как красиво
      Вдали под небом высоко
      Орел степной летит лениво
      Так плавно, дивно и легко.

      Неси его, где песнь родная
      Ему блаженство подарит,
      Где колыбель его степная, —
      К кому любовью он горит.

      Там солнце греет потеплее,
      Там ярче звездочки горят,
      Ему там будет веселее
      В степи с тобою поиграть.

      И ты узнаешь, что такое
      Степь безгранична, широка,
      В ней будет где, тебе на воле,
      Носить лихого седока.

      25 июня 1929 года
      журнал «ВК»
      № 38
      стр. 3




      Мыкола Оверкович «Наш Бог — Бог гниву и громив»

      Наш Бог — Бог гниву и громив,
      Олтар наш — полэ бою,
      Молытва наша — спив сурмы,
      А дзвоны: зброя в зброю.

      В ярми чужим мы довго йшлы
      И потом шлях росылы,
      А ззаду нас рослы, рослы
      Нэпимщены могылы.

      В ганьби мы зносылы тягар
      Чужиннойи опикы:
      Протест наш на тяжкый удар
      Був зойк лыш цили викы...

      Доволи! Хай умрэ любов,
      Наш провиднык бэзсылый.
      Нэхай вэдэ на смэрть и кров
      Нас ангэл огнэкрылый.

      Лышим жиноцтву облывать
      Слизьмы святи могылы —
      Мы будэмо за ных ковать
      Нови мэчи и стрилы.

      Нэ будэмо прохать соби
      В людэй и нэба долю —
      У громи, в бури, боротьби
      Мы выкуемо волю.

      Замисть скыглиння и молытв,
      Сумных зитхань и плачу,
      Проллем в офиру богу бытв
      Ворожу кров гарячу.

      И прыйдэ дэнь з святых руин
      Нам знов до бою статы...
      Вид ныни Бог наш — Бог одын:
      Бог помсты и видплаты.

      За око — око, зуб — за зуб,
      За мукы — смэрть и мукы.
      Наш шлях — бойовый шлях загуб:
      Мы — зброеносцив внукы.

      И наш Бог — Бог бурь и блыскавыць
      И храм наш — полэ бою,
      Молытва — гуркит гакивныць
      И дзвоны: зброя в зброю!

      25 января 1929 года
      журнал «ВК»
      № 28
      стр. 1

      Борис Кундрюцков (На смерть Терского Войскового атамана М. А. Караулова и погибшим казакам)

      Как пули бешено впивались в грудь живую...
      Не дрогнула злодейская рука,

      И злоба прокричала: торжествую!
      Но умерла в усмешке казака.

      Пусть жизнь прервалась, Заветы атамана
      Ни пули, ни проклятья не сотрут:

      Они среди преступного тумана
      Огни другим, достойнейшим зажгут...

      Утраты так печальны бесконечно...
      Еще один казак за Волю заплатил.

      За ним пойдем с улыбкой и беспечно,
      Ни жизни не жалея, и ни сил.

      Мы все дадим казачьему народу,
      Герои-мученики будут впереди, —

      То — чести маяки! Во мглу и непогоду
      Нам светят наши мертвые вожди.

      25 января 1929 года
      журнал «ВК»
      № 28
      стр. 1




      Виктор Карпушкин «Казак»

      1. Раньше

      Набекрень папаха,
      Черный длинный ус,
      Бешметом рубаха...
      — Им я так горжусь!

      Седло боевое,
      Бурка в тороках,
      Боя огневого
      Пистолет в руках;

      Шашечка кривая,
      Ножны в серебре, —
      Песнь удалая,
      Та, родная мне...

      Шашку ту кривую
      Ввысь он занесет,
      Гикнет в даль степную, —
      Конь в карьер возьмет...

      Только засмеется
      Он под черный ус
      И все вдаль несется...
      — Им я так горжусь!

      2. Теперь

      Новый пестрый галстук,
      «Шими» на ногах,
      Вместо шашки — палка
      У него в руках;

      Бальные поклоны,
      Шарканье ногой,
      Навещать салоны
      Он привык порой;

      Белые манжеты,
      Сбрит уж черный ус...
      Казаков ведь нету...
      — Я за них стыжусь!

      10 ноября 1928 года
      журнал «ВК»
      № 47
      стр. 18




      Ф. Полк «Эй, вы там, перекать бездорожная»

      Эй, вы там, перекать бездорожная,
      Кому нечего больше терять, —
      Все дозволено, все можно,
      На остальное наплевать!

      Пусть на рухляди старого счастья
      Зашуршит погорелый ковыль, —
      Мы пройдем холодком безучастья,
      Подымая дорожную пыль...

      И вперед, словно волчая стая,
      Озлобленней, наглей и дерзей
      Прокатим, все былое сминая...
      Эй, с дороги, кто там?! Эй, эй, эй!!!

      25 сентября 1928 года
      журнал «ВК»
      № 19
      стр. 2

      С. Савицкий «Як мы над Кубанью стоялы»

      Як мы над Кубанью стоялы, —
      Ты пэвно забула той час, —
      Вэчирнии зиронькы сялы
      И мисяць дывывся на нас.
      Вэсна ворожбу розлывала,
      Дрималы квиточкы лисни,
      Одна лыше писня лунала, —
      Ты писню спивала мэни.
      — Дывыся на мисяць, — сказала,
      — Дай слово, козаче, мэни...
      Гирка мэнэ доля спиткала:
      На мисяць дывлюсь в чужини.

      10 октября 1929 года
      журнал «ВК»
      № 45
      стр. 3




      Владимир Поляков «В мою душу вползают сомненья»

      В мою душу вползают сомненья:
      Уж придет ли страданьям конец?
      Мы давно ожидаем мгновенья —
      С головы снять терновый венец.

      Мчатся годы тяжелой разлуки,
      Нет уж сил, чтобы дольше терпеть
      Ах, скажите, за что эти муки,
      Неужели ж нам вечно скорбеть?

      Неужели в чужбине далекой,
      Средь чужих бессердечных людей
      Суждено отцвести одиноко,
      Не увидев родных куреней?

      Неужели же в воды родные
      Дона-батюшки нам не глядеть,
      И напевы, давно забытые,
      На родимой земле нам не петь?

      Не увидеть нам степи широкой,
      Не вдыхать аромат чебура;
      И не слышать там клекот далекий
      Утонувшего в небе орла?

      Неужель на безбрежной равнине
      Не обманут миражи нас вновь:
      И бродящих по пряной полыни
      Мы не встретим родных табунов?

      Нет! В душе моей вера таится:
      Близок наших страданий конец;
      Из неправды вновь правда родится
      И терновый с нас снимет венец.

      25 марта 1929 года
      журнал «ВК»
      № 32
      стр. 1




      Лопух Я. «По над Чорным морэм»

      По над Чорным морэм
      Чорный ворон кряче.
      Кубань, повна жалю,
      За сынамы плаче.

      Сыны мои, диты мыли,
      Шо з вамы зробылы? —
      Як живэтэ, шо робытэ
      В далэкий чужини?

      Вы гадалы шо и справди
      Вам добра бажалы
      Лыхи оти зайды,
      Шо про рай крычалы.

      И шоб вас обдурыты,
      Волю обицялы,
      А як взялы зброю
      Ярма надивалы.

      Шоб казацька тая сыла
      Свий же стэп орала
      та злодиив — лыходиив
      Ласо годувала.

      * * *

      Орлы сызокрыли
      В хмарах дэсь клэкочуть —
      Козацькии рукы
      Роскуваты хочуть.

      Шоб иты та выручаты
      Братив из нэволи,
      Свий Край вызволяты
      Вид тяжкойи доли.

      25 октября 1928 года
      журнал «ВК»
      № 22
      стр. 5




      Павел Сергеевич Поляков «Иван и Феня»

      «Поэмы. Литературная казачья семья»

      Иван и Феня
      (отрывок)

      А когда в Новороссийске
      Кони брошенные ржали,
      Мы, привыкшие к несчастьям,
      Слезы тихо вытирали.
      Ах! О конях пел я где-то...
      Все равно, им вечна слава.
      Над костями их, наверно,
      Поросли степные травы.
      Я в добро теперь не верю.
      У меня одна примета:
      Коль казак коня оставил,
      Все молитвы без ответа.
      Все надежды — понапрасну;
      В конях — вся казачья сила,
      Коли мы ее лишились,
      Ожидает нас могила.
      Запорожцы и Некрасов
      Увели коней с собою,
      Мы ж поплакали над ними
      И... оставили без боя...
      Ну, да что там! Было дело.
      Кто виновен — все узнаем,
      А пока что... чашу горя
      Пьем, никак не допиваем.
      Будто мало пить осталось,
      Глядь — наполнилася снова.
      Правда! Правда! Где ты? Где ты?
      Кто придумал это слово?

      1939 год
      (https://vtoraya-literatura.com/publ_2134.html)

      Сергей Савицкий «Шукаемо долю по свити»

      Шукаемо долю по свити,
      Покынувши ридни стэпы.
      Чекають жинкы нас та диты,
      Чекають старэньки батькы...

      Ще раз бы питы прыгорнуты
      До сэрця дрибных сыротят, —
      Тоди, и хоч навикы заснуты
      Дэсь там, коло ридных тых хат...

      10 января 1929 года
      журнал «ВК»
      № 27
      стр. 1




      П. Покотило «Прывит батькивщини»

      Гэй, Кубанэ, сриблом выткана,
      Вирный лыцарю в стэпах,
      Бэрэгы тэбэ нэ стрымують —
      Розлылася по боках!

      Из краин чужих, нэсоняшных,
      Хоч нихто нам нэ звэлыв —
      Та тэбэ, Кубанэ, з радистю
      Хылым чола до зэмли!

      Тут снуем про тэбэ спомыны
      И выспивуем в писнях
      Про станыци нэзабутнии,
      Шо раскидыни в стэпах!

      Тут снуем про тэбэ спомыны,
      Про батькивщину свою,
      Нэпохитни проты ворога
      У смэртэльному бою!

      И снуем про тэбэ спомыны,
      Як высоко майив стяг!
      За твою святу мынувщину
      Чи ж нэ дать свого життя?!

      И як дань тоби заслужену
      Од вэлычных хоругов,
      Мы, Кубанэ, засылаемо
      Наш поклин тоби и любов!

      10 ноября 1928 года
      журнал «ВК» № 23
      стр. 5




      Виктор Карпушкин «Я видел сон»

      Я видел сон... Как будто бы весна,
      С сияньем звезд, с журчаньем ручейков
      И с запахом сирени под окном,
      Прохладой вечера и прелестью чарующего дня,
      Природу к жизни пробудила.

      И так был счастлив я... Там
      Вдалеке видел цепи гор —
      Кавказа празднично-торжественный убор
      — И надо всем кавказский великан
      Казбек-гора вершиной возвышался.

      И Терека вода, прозрачна как кристалл,
      Восторгом, радостью и счастьем ликовала,
      Волшебно-сказочным узором огибала
      Подножия вблизи торчащих скал
      И вдаль широкой лентой убегала.

      И в сказочных тонах родного края
      Мой взор тонул... И как был мил
      Кавказ в дни волшебства мая!
      Я воздуха струи бодрящие вдыхал
      И аромат цветов я полной грудью пил...

      Увы... То был лишь мимолетный сон
      Волшебно-сказочный, приятный, но мгновенный.
      И снова мне напомнил ярко он
      Родимый край и Терек незабвенный...
      Да будешь ты, Родимый Край, благословенный!

      16 февраля
      1926
      журнал «ВК» № 43
      стр. 9




      Ф. Полковников «Словно старый горбишь плечи»

      Словно старый горбишь плечи —
      Эка, приуныл!
      Будут песни, будут встречи,
      Будут радостные речи
      Полны новых сил.

      И опять, опять воспрянешь,
      Смело Божий мир оглянешь
      И... тряхнешь кудрей...

      Эй, вы там, за синем морем,
      Эй, вы там, за синью гор,
      Наше горе нам не в горе —
      Мы привыкли с давних пор...

      Вольной песней пронесемся
      Через горы, через лес,
      Подголосками зальемся
      В голубую синь небес...

      Наше горе нам не в горе!
      Жив ли Ты, за синью гор?
      Жив ли Ты, за синим морем,
      Голубой степной простор?

      Жив ли Ты? Жива ли сила
      По казачьим хуторам?

      * * *

      Иль неволюшка сломила
      И в курганы схоронила
      На посмешище врагам.

      1927
      журнал «ВК» № 43
      стр. 9

      Валентина Зимина «Моему сыну»

      Над тобой колыбельные песни не пели.
      И не слышал ты сказок о замках хрустальных, —
      Твою мать увезли под гуденье метели
      И под звон переборов кандальных.
      Падал хлопьями снег, покрывая дорогу,
      А на ней — след последний проклятых колес...
      Твое детское сердце сжималось тревогой
      И туманились светлые глазки, от слез!
      Ты прижался у настежь растворенной двери,
      Чей-то старческий голос бессильно рыдал.
      «Почему плачет дед?» — ты подумал. Потери.
      Ты тогда, мой родимый, еще не сознал!
      «Ведь уехала мама в красивой машине
      И сказала, что скоро вернется опять, —
      Странно только, что прятала руки за спину,
      Что сынка не могла на прощанье обнять!»
      «Да, родной, — не могла, — ей оковы мешали, —
      Она смехом старалась их звон заглушить, —
      Чтобы детской души, не коснулись печали,
      Чтоб и дальше ты смог верой детскою жить!»
      Было пусто вокруг, незнакомо и ново,
      Свет огарка не мог побороть темноты.
      «Разве плачет казак?» — внук промолвил сурово, —
      «Ты ж казак, значит, плакать не должен и ты!»
      «Ты забыл, как всегда меня мама, учила?
      А теперь плачешь сам?» — «Нет, не буду, родной,
      Только горе бывает порой не по силам.
      Даже нам с закаленной боями душой!»
      Дни летели, как быстрые снежные хлопья,
      Те же люди, под вечер, в таком же авто,
      Увезли старика и с улыбкой холопьей —
      «Покатаем!», — сказали. Их не знает никто...
      Что с мальчонкой? Тогда он стоял на морозе:
      Крик немого отчаянья в детских глазах!
      Говорили, что где-то в далеком колхозе,
      Он в тоске и труде непосильном зачах.
      Где сейчас ты, чужой, незнакомый, родимый?
      Если жив, вспоминаешь ли деда и мать?
      Иль, быть может, забыл? Даже самое имя,
      Палачи постарались у жертвы отнять!

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 73-74

      Валентина Зимина «Осень»

      Дни стали короче...
      Прощальной улыбкою лета,
      Пестреются астры
      На фоне пустынных аллей!
      В опаловой дымке заката,
      Разящим стилетом
      Врезаются в небо шпили
      Уцелевших церквей.
      Вокруг тишина,
      И далекого моря — прибоем
      Усталого города шум
      Повисает на ветках города, —
      Над ними, по-летнему
      Небо еще голубое,
      Но в ветра порывах
      Зимы уже слышен напев!

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 74

      Валентина Зимина «Море»

      Ты видал в часы прибоя, как друг с дружкой волны споря,
      Набегают на крутые глыбы серого гранита,
      Но, разбитые, отпрянув, мчатся скова на просторе,
      Словно жемчугом убраны, — пеной белою покрыты.
      Подожди еще мгновенье — и у оного утеса волны
      Вновь улягутся спокойно, утомясь в безумном беге,
      И опять - вражда забыта и опять любовью полны,
      Скалы серые ласкают, прижимаясь в страстной неге.
      Так и сердце наше часто — в дни невзгод багряся кровью,
      Позабыв о всепрощеньи, жаждой мести пламенеет, —
      Но зажили раны сердца, — бьется вновь оно любовью,
      С новой силой полно веры, снова рой надежд лелеет!

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 74


      Константин Поляков «Ты, мать, не плачь…»

      Ты, мать, не плачь! Твой сын герой,
      Пошел за Родину на бой.
      Идет он на нужду и, может быть, на смерть.
      Чтобы позор других стереть...
      За то, чтоб светлый час для Родины пришел
      И долю лучшую казак в степи нашел.
      Идет на холод он, но сердце у него
      Огня горит сильней... У сына Твоего
      Жив дух богатырей.
      Ты, мать, не плачь! Как много матерей
      Отдали Родине героев сыновей!
      И слезы их светлей кристалла были,
      Но Родину свою они любили
      И в грозный час отдали Ей детей.
      Ты, мать, не плачь! Твой сын, ведь, сын степей.
      Не за себя, идет он за других,
      За тех, кто там, в неволе, у чужих;
      За бесконечную лазоревую даль...
      Стремится черную развеять он печаль.
      Ты. мать, не плачь! Твой сын потомок тех.
      Тиранам кто бросал презрение и смех;
      Кто стона не ронял в застенках их глухих...

      * * *

      Ты. мать, не плачь! Твой сын потомок их.

      10 декабря 1935 года
      журнал «ВК»
      188-й номер
      стр. 2


      Николай Лапкин «Молитва»

      Солнца! Солнца, милый Боже!
      Знаю: Ты — хороший,
      Знаю, сделать это можешь,
      Ты, Бессмертный Боже!
      Святый Боже, боже Крепкий,
      Ты, ведь, Всемогущий,
      Всея твари покровитель
      Ты и Вездесущий…
      Что же, Боже, ты наделал
      С моею душою? —
      Все без Солнца, все тоскует
      И сама с собою
      Плачет, бедная, рыдает
      О Родимом Крае,
      О степи, о Доне, Боже,
      О Казачьем Рае…
      Наказанье ль ты ей дал
      За грехи большие,
      Иль за то, что сильно любит
      Дали степовые?
      Иль за то, что у ней взято
      Все, что ей так мило?
      Пишут в книгах:
      — Хам проклятый
      Послан твоей силой…
      Я не верю, Правый Боже,
      Книжным наговорам,
      Знаю, Боже, ты не можешь
      Делать таких вздоров…
      Ты — гармонии Начало
      В мире бесконечном,
      От тебя степь, Боже, взяла
      Любовь твою вечну.
      От Тебя она родила
      И по Твоей Воле
      Людей храбрых, людей добрых
      В степовом просторе.
      Так за что же, Боже правый,
      (Или ты не видел?)
      Сатана — твой враг коварный —
      Степь нашу обидел?
      Матерей, детей растлил он,
      Сыновей и дедов,
      И Дома, что люди строят
      В честь твоих заветов.
      В тех домах-церквах высоких
      Лики Твои, Боже,
      Исписал свинцом и шашкой
      Этот враг безбожный.
      Он плевал в твоей святыне,
      Мстил и издевался,
      В Твоем Доме — в храмах наших —
      Матерно ругался.

      * * *

      Говорю я то, что знаешь,
      Ты, ведь, Вездесущий…
      Думаю — и Ты страдаешь:
      Милость Тебе суща.
      И Ты, Крепкий, Правды Солнце,
      Мать Свою, ведь, любишь, —
      Так какой любви во имя
      Ты врагов не губишь?
      Помню, Боже, раньше было:
      Ты давал нам радость
      (Эта жизнь, как сон промчалась:
      Горечь съела сладость).
      Степь родная утопала
      В разноцветном цвете
      И, барахтаясь, играли
      В ней казачьи дети.
      Наигравшись, насладившись,
      Все к рекам бежали…
      Там течет их много, Боже,
      Где степные дали…
      Ты создал их. Ты их знаешь:
      Дон, Кубань и Терек,
      Волга, Яик и другие, —
      Как их дивен берег!
      Больше всех люблю и знаю,
      Боже, Дон я Тихий,
      Жизнью я своей обязан
      Той реке Великой.
      Знаешь, Боже, сколько пролил
      Крови за нее я? —
      Я платил ей долг сыновий
      Жизнию своею.
      Но я знаю и Ты знаешь:
      Дети рек могучих —
      Все одной семьи казачьей
      Славной, многозвучной.
      Знаешь — их любовь безбрежна,
      В бой они все с ней ходили
      И какой любовью нежной
      Мать Твою любили!
      С гиком, свистом, песней, пляской
      Там врага встречали…
      Знаешь, Милый, те напрасно
      Кровь не проливали!
      А в Домах Твоих — о, Боже,
      Как Тебе молились!
      Матерей их, Боже, слезы —
      Как потоки — лились…
      Правда, Боже, я не скрою,
      Подлецы бывали, —
      Те ниспосланных Тобою,
      Врагу предавали:
      Пугачев и Степан Разин —
      Ты их знаешь, Боже,
      Ты послал их нам когда-то… Но разве
      Нам простить не можешь?
      Ты простил болгарам-братьям —
      У них было то же…
      Сколько, сколько жертв мы дали…
      Прости и нам, Боже!
      И тех, Боже, кто не с нами
      Из семьи казачьей,
      Прости, верю, что вернутся:
      Они тоже плачут…
      Плачут, Боже, но не знают,
      Что еще им нужно…
      Веришь, Родной, то бывает,
      Когда жить так нудно!
      Правда, нам постом, молитвой
      В Степь не возвратиться…
      Награди ж нас, Боже, битвой —
      Дай с врагом сразится…
      Дай примерить Ты нам силы
      С лихим супостатом —
      Лучше с боем быть в могиле,
      Чем быть тьмой распятым…
      Правды Солнце, Милый Боже,
      Знаю — Ты хороший,
      Знаю, это сделать можешь,
      Ты, Бессмертный Боже!

      10 июня 1938 года
      журнал «ВК»
      243-й номер
      стр. 3


      Калачев К.Н. «Пушкарь»

      Утром рано весной, на редут крепостной,
      Раз поднялся пушкарь поседелый.
      Он над крепостью стоит, он на крепость глядит,
      Сквозь печальные волны тумана!
      Вот взмахнул белый плат у высоких палат
      Удальца. молодца-атамана.
      И с веселым лицом, осеняся крестом,
      Он над пушкою медной склонился.
      Пламя брызнуло струей, дым разнесся волной
      И над крепостью гул прокатился...
      Слышь, ребята палят, видно близь супостат,
      Не в поход ли идти нас собирают?
      Или дикий ордынец, неверный киргиз,
      На кровавый бой нас вызывает?
      Как Сибирский буран, прискакал атаман,
      А за ним есаулы лихие.
      Он на сером коне, карабин на спине,
      В тороках пистолеты двойные.
      Он коня осадил. черный ус закрутил,
      И сказал нам: «Здорово, ребяты!»
      Как на эту орду, я вас сам поведу,
      А за мною пойдут есаулы!
      Вслед за мною пойдут есаулы,
      У степных дикарей жечь аулы...
      У нас кони лихие, у нас шашки востры,
      Наши ружья далеко стреляют.
      И назад вас верну, жаль оставить жену,
      С голубыми, как небо глазами...
      Если ж лечь суждено, знать, судьбой не дано
      Возвратиться к любимой мне с вами!

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 86-87

      Захарий Кондрашев «Памяти славных»

      Небо покрылося черными тучами,
      Скоро уж дождь зашумит...
      Там, над Кавказскими горными кручами,
      Может быть, он пролетит...

      Там, на горах, по лесам по дремучим,
      Голод и холод терпя,
      Воины храбрые с сердцем измученным
      Бьются все, дело святое творя...

      Силы слабеют... и реже ряды
      Храбрых бойцов, за Отчизну родимую:
      Дух же не гаснет, еще все бодры
      Станут они за Кубань за любимую!

      Тают и тают ряды постепенно...
      Смерть все уносит бойцов...
      Так же другие стоят неизменно —
      Смерть не страшна для таких храбрецов.

      Брызни же, дождь, над горами, лесами,
      Силы бойцов освежи,
      Бодрость и дух ты своими струями
      В души страдальцев вложи!

      10 апреля 1934 года
      журнал «ВК»
      150-й номер
      стр. 1


      Константин Поляков «Заржали труб железным ржаньем»

      Заржали труб железным ржаньем,
      Взметнулись кони на дыбы.
      Я —властелин своим желаньям, —
      Довольно быть рабом судьбы…

      Пронзаю ночь орлиным взглядом
      И ясно вижу светлый день.
      Кто силен духом, со мной рядом
      Пойдет искать былого тень.

      Кто встретит смехом пулю злую,
      Врага оставит без меча, —
      В ночь непогожую, глухую
      Найдет сиянье пернача.

      Тот позолоту вновь наложит
      На купола родных церквей
      И в день сияющий, погожий
      Услышит песню ковылей.

      Заржали трубы железным ржаньем
      Нас Дон зовет, —гей! Шире шаг!
      Сольемся все в одном желаньи:
      Чтоб казаком вновь стал казак.

      21. 01. 1926 года

      журнал «ВК»
      5-й номер
      стр. 8

      Евсеев Н. Н. «Кондрат Булавин»

      Портрет-гравюра предо мною:
      Казак с пистолыо в курене
      Широкоплечий, с бородою,
      В старинном темном чекмене.

      То Булавин — гроза Кондратий —
      Герой прославленный Донской,
      Отдавший жизнь за малых братий,
      За Край любимый и родной.

      Был Дон свободным. Управлялся
      Своим законом сотни лет
      И никому не подчинялся
      И знал, что с Дона выдачи нет.

      Россией правил Петр Великий
      На дыбу вздернувший народ,
      Великий царь и царь двуликий,
      Самодержавный царь свобод.

      Народ несчастный и забитый
      Бежал от рабства и плетей,
      К реке свободной и открытой,
      Всех принимавший, как детей.

      Был Дон любимой и могучей
      Страной свободных казаков
      И не искал удела лучше
      Бежавший раб от батогов.

      Порядок Петр в стране меняет:
      Бежавших на Дон возвращать.
      Он князя с войском посылает
      С наказом вольных покарать.

      Князь Долгорукий был жестокий
      И своенравный человек.
      Приехал он на Дон широкий.
      Чтоб кончить свой недолгий век.

      Он сразу дерзко на майдане
      Кричит на вольных казаков,
      И чуют казаки заранее,
      Что будет кончен князь без слов.

      Князь ловит, вешает и порет
      И беглецов, и казаков,
      Но вот нашелся, кто поспорит
      За честь и вольности отцов.

      То Булавин — герой Азова
      Восстал с ватагой казаков.
      Была стрельцов судьба суровой
      И жребии князя был таков.

      Кондрат упал ночной грозою
      Как Божья кара за народ.
      Об этом славном страшном бое
      Хопер-река еще поет.

      Солдат рубили беспощадно.
      Их тысяча костьми легла.
      К ним смерть влетела гостьей жадной
      И их крылом своим мела,

      Князь фехтовальщик был умелый.
      Князь имел с ним счет большой.
      И князь упал, как колос спелый,
      Платя по счету головой.

      Лукьян Максимов изменяет
      С Булавиным быть до конца
      И войско быстро набирает
      За «императора-отца».

      Войска Кондрата колебались.
      К Лукьяну ночью перешли,
      И лишь немногие остались
      Стоять за честь Родной Земли.

      Так за удачей неудачу
      Пришлось Кондрату испытать,
      Но Атаман лихой не плачет —
      Один раз в жизни умирать.

      Кондрат уходит в Запорожье
      И ждет весною казаков.
      Они явились в бездорожье,
      Когда Кондрат уж был готов.

      Идти сражаться за свободу,
      За обуздание бояр,
      За то, чтоб темного народа
      Не продавали, как товар.

      Разбил Кондрат у Лесоватки
      Черкасска верные полки,
      В междоусобной дикой схватке,
      У мелкой медленной реки.

      Победа славная Кондрата
      Звала к восставшим казаков,
      И Дон, волнением объятый,
      Спешил на Булавинский зов.

      Некрасов шел с семью полками,
      Татары двигались ордой
      С литаврами и бунчуками,
      Под свист и азиатский вой.

      Кондрат с войсками под Черкасском.
      Начался штурм и смертный бой.
      Жизнь показалась страшной сказкой —
      Дрались родные меж собой,

      Черкасск был взят; войска Кондрата
      Гуляют, пляшут и поют,
      Но не один оплакал брата,
      Что пал сраженный им в бою.

      А степь все так же пахнет сеном
      И тот же свист родных сурков.
      Там сотни лет нет перемены,
      Она поет сердцам без слов.

      Старшин казнили за измену,
      Средь них Максимов и Петров.
      Они расстались с миром бренным,
      Заветам изменив отцов.

      Майдан собрался, и Кондрату
      Пернач от Войска был вручен.
      Освободил он Дон от ката
      И по заслугам награжден.

      В Черкасске тихо, мирно, вольно,
      Но зреет заговор в сердцах
      Старшин завистливых.
      Им больно: Кондрат со славой на глазах.

      И заговорщики попались.
      Пенять им только на судьбу.
      Не многие в живых остались
      И тайную вели борьбу.

      Кондрат решил идти к Азову —
      Открыть для Войска к морю дверь
      Одна лишь мысль к нему сурова —
      Не избежать больших потерь.

      Хохлач повел своих гультяев,
      Казанкин конных казаков,
      А жены, матери вздыхают —
      Страшит неведомый Азов.

      Начался бой. Пехота рьяно
      С полками царскими дралась,
      От крови люди были пьяны.
      Победа будто бы далась.

      Но не далась она Кондрату.
      Казанкин Хохлача убил
      И кровью доблестного брата
      Бояр победу оплатил.

      Соратника в горячем споре
      Убил он, злобясь на него.
      О горькое казачье горе,
      О самовластья торжество!

      «Хохлач убит!» — ряды смешались.
      Гультяи сделались толпой.
      На них Азовцы с гиком мчались
      И был проигран этот бой.

      Казанкин битву оставляет,
      Убийца в страхе сам не свой
      И с казаками отступает
      Наметом в степь, домой, домой.

      Кондрат не спит и сам не знает,
      Как подползла к нему тоска.
      Она так сердце разрывает
      У атамана-казака.

      И вот намет он дикий слышит,
      И чрез минуту под окном,
      Казачий конь с запалом дышит —
      Казак измученный на нем,

      Кондрат к нему: «ты от Азова?»
      Казак хрипит: «пришел конец».
      Ему с трудом дается слово:
      «Спасайся, атаман-отец.

      Идет Казанкин с казаками,
      Грозится смертью он тебе».
      Глаза Кондрата мечут пламя:
      «Не сдамся никогда судьбе».

      Кондрат во двор, но миг утерян,
      Он слышит выстрелы и вой.
      Себе и под угрозой верен,
      Кондрат вступает в смертный бой.

      Одна надежда на мушкеты,
      Ему их дочка подает,
      Но сила ломит. Песня спета,
      И час последний настает.

      «Прощай, Галина, голос Божий
      Меня зовет. Путь недалек».
      Кондрат отходит и без дрожи
      Кончает пулею в висок.

      Кинжал отточенный Галина
      Вонзает смело в грудь свою,
      И кончен путь ее недлинный,
      Над нею ангелы поют.

      Царь с головой ушел в заботу,
      Как успокоить всех Донцов.
      Он на Дон шлет за ротой роту.
      Гроза идет со всех концов.

      Станицу ночью окружают,
      Берут несчастных казаков.
      Им руки вяжут, избивают.
      Приходит явь страшнее снов.

      Плоты плывут. На них, качаясь,
      Безмолвно казаки висят,
      И вороны зловонной стаей
      Над ними каркая, летят.

      Прошло столетье! Дон цветущий
      Открытым сердцем казнь простил,
      Но память о погибших лучших,
      В душе навеки сохранил.

      июнь, 1957 год

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 66-68


      Гончаров Юрий «Погасил я свет дрожащею рукою...»

      Погасил я свет дрожащею рукою...
      Оковался тьмой в задумчивом кругу.
      Я взвихрившиеся мысли упокою
      И давно мелькнувший образ сберегу...

      Спит октябрь, в осенних ризах увядая,
      По пустым садам тревогу разметав.
      Позабыл... наверно, навсегда я —
      Аромат родных, пахучих трав...

      Я забыл реки зеленые извивы,
      Где взвилась Донца хрустальная петля;
      Умерли мне чародейные мотивы
      И серебряно-ковыльная земля...

      Хмурью в комнате волнуются волокна.
      Одиноко я ссутулился в углу...
      Мне никто не постучится нынче в окна,
      Не расцепит шевелящуюся мглу.

      1928 год
      журнал «ВК»
      25-й номер
      стр. 1

      Евсеев Н.Н. «Ты — родимое счастье казачье»

      Ты — родимое счастье казачье
      Вековой разливанный простор,
      Дудаки, где дозором маячат,
      Охраняя бурьянный ковер.
      Ты — гурты, табуны и отары,
      Хлебороба живительный труд.
      Ты — закатные в небе пожары,
      Стародавний казачий уют.
      Ты — казачья нетленная слава
      И казачья в столетьях любовь.
      Ты — отвага, победная лава
      И дождями пролитая кровь.

      Февраль, 1943 год

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 66


      Евсеев Н.Н. «О Диком Поле»

      Осталось немного дожить в этой жизни,
      Остались гаданья и черный провал,
      Но нет у меня никакой укоризны,
      Что срок нам положенныи мал.

      Был я с самого детства счастливым ребенком,
      Любил безудержно простор луговой,
      И ухо.ловило восторг жеребенка
      И ветра шептанья с травой.

      Забыть ли подростку ночевки степные,
      Где запах загона милее духов,
      И вздохи быков, почему-то родные,
      Как вздохи из толщи веков.

      Родным остается Великое Поле.
      О нем подарил нам рассказ Геродот —
      О скифских прекрасных влекущих привольях,
      Где Дарий спасал свой живот.

      Как скифы в степях на него наступали,
      Как травами персы легли,
      Где так же синели манящие дали
      Неведомой персам земли.

      О Дикое Поле — страна золотая,
      Политая кровью Казачья Земля,
      Живу я в Европе, тебя вспоминая,
      Бурьянная радость моя!

      ноябрь, 1962 года

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 64

      Донсков П.Н. «На пикете»

      Всюду в битвах ты мчался со славой бранной,
      О клинок твой тупилась дамасская сталь.
      Ты маячил дозором над дымкой туманной,
      Охраняя бессменно курганную даль!

      Над тобой времена шли невзгодой осенней,
      Заметая к тебе исторический след.
      Песня славы затихла с волной белопенной,
      Замер пафос недавней борьбы и побед...

      Но сноровка твоя прошла мудрость столетий:
      В бурю — бурный порыв, в тишь — размеренный шаг!
      Много лет твои думы стоят на пикете,
      Много лет твои чувства сидят в камышах!

      Не пылится под звонким копытом дорога,
      Буйным бегом не тешит степь вольный казак.
      Но, как ветры степные заслышат тревогу,
      Загорится огнем давней славы маяк...

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 59


      Сергей Чепурной «Пробудись, казак»

      Пробудись, казак, да открой глаза —
      Посмотри назад, во все стороны:
      Небо хмурится — собралась гроза,
      А вокруг тебя — черны вороны...

      Не те вороны, что добычу ждут,
      Не пернатые, а двуногие...
      Те, дождалися — жертву злобно рвут,
      Эти ж — тихие и убогие...

      И сидят они, тихо каркая
      На наречии воровском своем
      О понятном всем: битва жаркая
      Приближается с каждым Божьим днем.

      Чуют, «бедные», беспокоятся —
      Не проснулся б ты раньше времени...
      Про тебя, дружок, слухи носятся —
      Ты к казачьему ближе стремени...

      И поют они, то есть — каркают
      Над тобой, дружок, «колыбельную»
      Про Русь-матушку бело-красную,
      Неделимую, беспредельную...

      В общем — каркают, надрываются,
      Вспоминаючи: раньше верным был...
      И, баюкая, лишь стараются,
      Чтоб о Волюшке ты совсем забыл.

      Но порою их песню льстивую
      Нарушаешь ты вспоминанием
      Про завет дедов, про степь милую —
      Говорит твое подсознание...

      Закричишь во сне, размахнешь рукой, —
      Будто с шашкою в степи носишься...
      Тяжело вздохнешь — был неравен бой,
      И, на радость им, успокоишься...

      А тем временем лава грозная
      К рубежам своим направляется,
      Про жизнь вольную песня стройная
      По рядам ее разливается...

      Гей, мой брат казак, — не довольно ль спать?
      Посмотри назад, во все стороны:
      Кто милей тебе — твой по крови брат
      Иль клевавшие тебя вороны?

      25 февраля 1939 года
      журнал «ВК»
      258-й номер
      стр. 6

      Гаврилов М.И. «Несбыточное»

      Над лесом заснувшим играет луна,
      Серебряным светом рисует она.
      Над лесом упала на ночь тишина
      И тени блуждают забытого сна.

      Затих шумный ветер, он спит у реки,
      Где стынут в тумане вода и пески,
      Где тени родятся, где тени бегут
      И в лес друг за дружкой неслышно плывут.

      Спит ветер! Дымится туманом река,
      Назавтра дорога лежит далека
      И призрак за призраком смутно встает,
      В лесу ночь проводит и что-то там ждет.

      Прошедшую жизнь вспоминают они,
      Когда еще снились счастливые сны.
      Они только снились, но быстро ушли
      И счастье земное с собой унесли...

      А в жизни была и тоска, и печаль,
      И было кого-то безумно так жаль.
      Кого-то... кого-то старался искать
      И мимо пройдя, ты не смог угадать.

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 48


      Гаврилов М.И. «Дикое поле»

      Поле, поле, ты, Дикое Поле.
      Поросло ты буйною травой:
      О потерянной Казачьей Воле,
      Думу думает простор степной.

      Пролетала буря непогодой,
      Пала, пала северная ночь!
      В темноте Казачьему Народу,
      Стало жить совсем не вмочь...

      И куда душа ты отлетела,
      Что не радует людей покой!
      Степь вся разом, будто омертвела,
      Жалко плачет чибис над рекой.

      Позабыты все пути-дороги,
      Где ходили раньше казаки:
      Притупилась память понемногу,
      Пожелтели белые пески...

      Встаньте тени Вольных Атаманов,
      Казакам пришлось жить тяжело.
      Сколько их среди родных курганов,
      Во степи костями полегло?

      И во мгле кровавого тумана,
      Не видать в ночи ярких костров,
      Не услышать шумный гомон стана,
      Не услышать песни казаков...

      Во степи, оскалив зубы нагло,
      Ходит смерть хозяйкою всегда.
      Жизнь былая сгинула, зачахла,
      Убегают тусклые года.

      Эх же, жизнь, ты, Вольная Казачья,
      Кто тебя на рабство променял?
      Кто не знал, как горько люди плачут,
      Чтобы встал и все бы увидал!

      Слава всем пожертвовавшим жизнью,
      За Свободу и за Край Родной.
      Пусть же тем, кто продали Отчизну,
      Не найти нигде себе покой!

      Далеки синеющие дали,
      По траве бежит вдаль ветерок.
      Что ж? Иль мы не казаками стали,
      Или ждем, когда наступит срок?

      Ой! Степана дух ты непокорный,
      Мука тяжкая Булавина.
      Знаем мы, что только может вольной,
      Быть всегда Родимая Страна!

      Нам не нужно у других учиться,
      Как Родимый Край свой защищать.
      Наши, предки завещали биться
      И других примеров не сыскать...

      Нас ведет вперед былая слава,
      Миллионов жертв нам не забыть!
      Неотъемлемое наше право —
      На своей Земле свободно жить.

      Гей! Нам больше никуда не скрыться,
      Разорвем судьбы проклятый круг:
      В Диком Поле снова возродится.
      Как и встарь Казачий Вольный Дух...

      Ленивов А.К.
      «Галерея казачьих писателей»
      Том 1-й
      стр. 44-46

      Руденко Я. «Лавы лыцарив марниють»

      Лавы лыцарив марниють;
      Сурмы сэрце труднэ крають...
      Чорни скризь могылы мриють —
      Слид борны за волю Краю.

      Нэ розбудять у могыли —
      Сэрэд золота пшеныци —
      Пэрэспивы нижни птыци
      Горы дужих скамьянили.

      О, розбудять у могыли —
      Сэрэд золота пшеныци —
      Пэрэдзвоны гризни крыци
      Горы славных скамьянили!

      журнал «Чорноморець»
      сентябрь, 1938 года
      стр. 4


      Борис Кундрюцков «Смертный бой»

      Степь, бесконечная степь...
      Ночь, беспросветная ночь...
      Чуток дозор мертвецов...

      * * *

      Ветер воет,
      Ветер плачет...
      За курганом — топот... Скачет,
      Кто-то скачет.
      — Кто там скачет?
      Кто там мчится к нам? Пароль?
      — Вольность и Дон...
      — Вынь патрон.
      Наш...
      Вот он, в крови весь, живой человек
      К мертвым бойцам прискакал.
      Конь, на дыбы приподнявшись, заржал
      Всадник пригнулся к луке и сказал:
      — Я — Каледин! Дону помощь нужна.

      * * *

      Тревога,
      Тревога,
      Тревога...
      Высокий трубач по могилам
      Тревогу средь мертвых разносит.
      Высокий трубач на карьере
      Трубой во все стороны водит.

      * * *

      Песок разгребая и ил,
      Ермак, страшным гневом пылае,
      Вылазит, за ним из могил
      Дружина встает боевая.
      И Драный, лихого седлая коня,
      Спешит собирать Булавинцев;
      И Разин от Волги, грозясь и шумя.
      Ведет казаков-пехотинцев.
      И тянут снаряды и пушки свои,
      Крюки, топоры и дреколье.
      — Станичники, — громко взывают они, —
      Неужели ж сдадим свое Поле?
      Как вихрь врываяся в стан,
      Тряся золотой булавою,
      Сары прискакал сам Аз-Ман,
      С бесчисленной конной толпою.
      Граф Платов, Некрасов Игнатий
      На зов трубача поспешают,
      В кругу удалой своей братьи
      Стоит Емельян. Вынимают
      Кривые клинки из ножен...

      * * *

      И молча вождя выбирают...

      * * *

      Тот вождь — неизвестный, былой атаман,
      Степной богатырь позабытый,
      Бесстрашный, спокойный, донской великан,
      Когда-то в сраженьи убитый.
      Коня посылая вперед,
      Тяжелую подняв насеку,
      Сказал он:
      — Родные... в поход!
      И призраки лавой пошли по степям,
      В станицах восстали живые,
      Навстречу проклятым, коварным врагам
      Все силы сплотились степные:
      За волю,
      За счастье,
      За степи,
      За Дон.

      * * *

      Ветер воет,
      Ветер плачет...
      Грозен топот. Кто-то скачет.
      — Кто там скачет?
      — Кто там скачет?
      — Ка-за-ки.

      * * *

      Залп их встретил трескучий,
      Вороги темной надвинулись тучей,
      Сколько ж их, сколько?
      — Вперед, казаки, Господи, нам помоги!
      Враги побежали, винтовки бросают,
      Их атаманы, летя, настигают.
      Рубят, и топчат, и колют они,
      Пики ломаются, шашки в крови...
      Ненависть жгучая...
      Тяжкая боль...
      Вечностью выжженный в сердце
      Пароль:
      Вольность и Дон.

      * * *

      — Братцы, — вдруг слышат, кричит Емельян.
      — Сзади, нам в спину... Смотри, иль я пьян?
      Сзади в погонах предателей рать,
      Вольность казачью хотят отобрать.

      * * *

      Вот и сомкнулось стальное кольцо.
      — Эй, Каледин?
      Побледнело лицо...
      — Гибель идет к нам... Спасенья нам нет...
      Призрак приставил к груди пистолет.
      Выстрел не слышен, но наземь с седла
      Тихо свалилася тень казака.
      Стяги донские и крутит, и рвет...
      С пеной у рта Булавин отстает,
      Тает и тает в предутренней мгле.
      Разина кудри видны на земле.
      Вновь, как когда-то, как в волнах туман
      Тонет безмолвно Ермак-атаман,
      Борется... Гибнет... Взор грозный потух.
      Где-то кричит, встрепенувшись, петух…
      Сгинули всадники, слышен лишь стон:
      — Бейтесь, живые, за Вольность и Дон.
      Дрогнули пики:
      — Мы ваши сыны...
      Кинулись с криком:
      — Руби их, руби...
      Тяжко, как тяжко...
      Сухая трава,
      Кровью казачьей
      Давно полита.
      Никнет головушка,
      Чуб весь в крови.
      — Господи,
      Господи, нам помоги...
      Выйдем мы,
      Выйдем,
      Уйдем из кольца.
      Пусть будут
      Кучи их,
      Тысячи,
      Тьма...

      * * *

      Тревога,
      Тревога,
      Тревога...
      Сигналы зовут боевые,
      Набаты в станицах сзывают
      Живых не сломили еще,
      Живые еще умирают...
      И бьются, хоть всяк изнемог...

      * * *

      Тяжко, как тяжко нам.
      Слышишь ли, Бог?

      25 декабря 1929 года
      журнал «ВК»
      50-й номер
      стр. 1-2


      Рудик Я.К. «Далэкый мылый Краю»

      Далэкый мылый Краю,
      Тэбэ, як дивчину кохаю,
      Тэбэ нэстямно ще люблю,
      Життя за тэбэ загублю.

      Грэмыть кайданамы ще воля,
      Йи спиткала там нэдоля;
      Пивничный ворог ще лютуе,
      Братив, сэстэр моих мордуе.

      Тоди обнимэмось з тобою,
      Як розлучуся я з журбою!
      Тоди розвию свои тугы,
      Колы побачу твои лугы!

      журнал «Хвыли Кубани»
      Прага
      май
      1927 год
      стр 6

      Николай Лапкин «Казакам»

      Вечер пал над селом,
      Манят в хатах огни...
      Все уюта полно...
      И текут жизни дни
      В приютившей меня
      И свободной стране.
      Радость, горе, нужда,
      Чередуясь порой, —
      Под эгидой труда —
      Носят мир и покой.
      Праздник. Радостны все.
      Соберется родня —
      Говор, песни и смех...
      Что ж не радуюсь я?
      Почему у меня
      В мыслях только лишь мрак?
      Я, как свечка, горю...
      Иногда даже страх
      Мне от жизни такой...
      Вон на небе звезда...
      Я гляжу и, с тоской
      Вспоминая года,
      Вижу путь свой земной.
      Было счастье, но — нет,
      Нет и жизни родной.
      Мать? — Ушла в другой свет...
      Сестры? — «рай» проглотил.
      Отец? — «братья» его
      От родимых могил
      Переслали в «тайгу»
      Лишь за то, что я — сын
      И за Край свой восстал...
      Умер он... Я один...
      Страшен жизни оскал...
      Искупались в крови
      (И своей и чужой)
      Сестры, братья мои —
      Все за Край мой родной.
      Их уж нет, я — один
      И живу сиротой,
      Да и сам — половина...
      И все это — за что?
      Лишь за то, что любил
      И люблю свой народ,
      Что отдал жизнь и силы
      Любовь и Свободу.
      Преступленье ли то?
      А теперь мне «Иваны»
      Молча мстят и грозят
      С «кулаками в карманах»...
      Что я их не боюсь,
      Им известно давно,
      Но в тоске я томлюсь
      За родимый Народ.
      Браты! Будя дурить
      И ходить «в поводу!»
      Иль вам страшно любить
      Детей Воли среду?
      Суд суровый нас ждет
      Тех, кто муки познал...
      Вкуп, Казачий Народ!
      (Страшен смерти оскал!)
      Коль пойдем за чужих,
      Нас проглотят тогда
      (Как нарочно, в тот миг
      Покатилась звезда
      И с джамии села
      Муедзин зарыдал:
      Он в чужбине, как я,
      Правоверных сзывал).
      Верьте, турки! Удел
      Ваш не будет плохим —
      Вы живете везде,
      Не дробя своих сил.
      Казаки! Я сказал,
      Повторяю опять:
      Вас не любят «друзья»,
      (И пора б вам то знать!)
      А за что? За ваш Дух,
      Да за вашу любовь
      К Воле, Правде, Труду
      И — за старую Новь...
      Глубоко верю я:
      Коль Свободу спасем, —
      Счастье в мире земном
      И другим принесем...
      Казаки! Я сказал:
      Жизнь казачья — то рай,
      (Страшен смерти оскал!)
      Берегите свой Край!

      март 1939 года
      журнал «ВК»
      259-й номер
      стр. 17

      Курганский В.И. «Олэксандрови Даныловычеви Кокунькови»

      Тоби, Ты мий друже, свий вирш прысвячаю
      На Тэбэ чим дали, частиш спомынаю —
      На постать козацьку, и гордии груды,
      На вдачу юнацьку, шо их нэ забуты...
      И всэ, шо Ты в сэрци правдывим носыв,
      Нэдуг нэвмолымый, на жаль, прыпыныв.
      И думка в край ридный стрилою лэтыть,
      В станыцю, дэ дим Твий и садочок стоить.
      Дэ Ты народывся, дэ рис и учився,
      Дэ впэрше до дивчины-дружки влюбывся,
      Дэ довго так матир и батько тэрпилы,
      И повэрнэння сына свого нэ дожилы.
      Дэ чорнии хмары народнього сына,
      Тэбэ хвылювалы, дэ та хуртовына,
      И Тэбэ захопыла; дэ зранэннэ тило,
      Так мужньо, багато и довго тэрпило...
      Як знову Ты кынувсь в кривавое морэ
      И як выйшов в чужину на сльозы и горэ.
      Тэрпив Ты, и я, Ты мий Друже, с Тобою тэрпив.
      Хворив Ты и за нашу народню нэзгоду болив...
      И я, шо щаслывый був райской хвыли,
      З Тобою зустрившись нэ раз говорыв...
      Душою за Тэбэ и за нарид болив.
      А карии очи горилы, горилы...
      За Тэбэ молюсь я и молытыся буду,
      На Тэбэ, мий друже, повик нэ забуду.

      журнал «Чорноморець»
      сентябрь, 1939 года
      стр. 23-24

      Курганский В.И. «Сльозы матэри»

      Нихто нэ баче,
      Нихто нэ чуе,
      Як Кубань плаче,
      И нихто нэ рятуе.

      Нэ е у сыли
      Кайданы зняты,
      Рудии хвыли,
      З грудэй пидняты!

      Сльозы тэрпиння
      Тэчуть Кубанню
      До моря сыня
      До окэану.

      Нэзпыннэ морэ
      Ци нэнькы слизкы
      Нэсэ поволи —
      Пэрлыны-квиткы.

      У човни сивши,
      Козак в чужини
      Згадав про вирши,
      Ридни спомыны.

      И писня тыха
      З грудэй лунае,
      Ой, тяжка туга,
      В сэрци палае.

      Нэвжеж це правда,
      Шо я в чужини,
      Шо майже крывда,
      Е в пэрэсыли.

      Батькы тэрпилы,
      В грунт кости клалы,
      Ворога былы,
      Кров пролывалы.

      И мы страждаем,
      Тэрпымо мукы,
      Бога благаем...
      Схрэщени рукы...

      Нэ в сыли звэсты,
      Вражую долю
      Шаблию знэсты,
      В пэкэльну бэзодню;

      Нэвже страждання,
      Вэлыка туга,
      Зломлять тэрпиння
      И моя потуга

      Побачить нэню,
      Мою станыцю,
      Обняты зэмлю
      Життя крыныцю.

      И тилькы Йи,
      Одний виддаты;
      Всю сылу мрий,
      Ий даруваты.

      Всього сэбэ
      До крыхты всэ...
      Ни, нэ забуты
      Мэни Тэбэ!

      Ой! Любый Краю,
      Мий мылый гаю,
      Нэвже ж бэзрадный,
      Я бэзталанный.

      Скинчу дорогу
      И тило стыхнэ,
      В вичнисть бэзмирну,
      Душа полынэ?

      Лита мынають
      Отак чергою,
      Кинця нэ мають...
      ...Кинчать труною,

      Отут в чужини?
      Мэни сыротыни
      В зэмли чужий,
      Холодний, твэрдий...

      Спочиты тяжко,
      И нэ выйдэ батько,
      Мэнэ витаты,
      Сына обняты.

      Ой! Моя нэнько,
      Стилько ж риднэнька,
      Из хлибом силлю,
      В тяжким знэвирью!

      «Мий сын вэрнувся,
      Козак собою,
      Хлопьям стрипнувся
      И пишов вийною,

      На басурмана,
      Ката-катив,
      Довго я ждала,
      Шобы прыкрыв

      Мэнэ старэньку
      За сэбэ и мылу
      Кубань риднэньку,
      Тэпэр щастлыву».

      Прыходыть нич,
      И мисяць сяе,
      Мов сриблом скризь
      По хвылям грае.

      Кубани слизкы,
      Нэнчины квиткы
      Човэн навколо
      Прыкрыли морэ.

      Я чую писню,
      Шо слизкы грають,
      Долю вдовыну,
      Шо проклынають:

      «Нэ вирь, сыночку,
      Чужим пророкам,
      В своим гурточку
      Злывайсь потоком.

      В мицнэе морэ,
      Шалэну сылу;
      А наше горэ,
      Нэсы ты, сыну...

      И блызько час
      Тэбэ вже ждэ;
      Кубань — шоб взявсь,
      Життя однэ.

      Творыты в купи,
      Соби здобуты,
      По викы славу,
      Дитям — дэржаву!

      Чужии ж трутни —
      В майбутним будуть
      Тоби огыдни,
      Життя отрують.

      Батраком будэш —
      Чужои воли.
      Свое загубыш
      И диты поволи.

      Дидив забудуть,
      Ридную мову,
      Швыдко видкынуть,
      Своею кровью.

      Знову поллють
      Свою нэдолю,
      И кистьмы падуть
      За вражу волю.

      Нэ вирь чужому,
      Тримайся свого,
      Нэ вирь никому,
      Твоя дорога —

      Щаслыво житы
      На грунти ридным,
      Життя творыты,
      Пид стягом вильным!»

      Цю писню сльозок
      Носю я в сэрци,
      Цю байку казок —
      В матчиний слизци.

      журнал «Чорноморець»
      сентябрь, 1939 года
      стр. 19-21


      Курганский В.И. «Зруйновано всэ...»

      Зруйновано всэ... Залышилысь жали...
      Порожни ланы пэрыем поросли...
      З пустэли дэсь злякано вовк заскавукав,
      З глыбокои балки пугач запугукав...
      Усэ, шо було колысь мылэ и риднэ,
      Сточилы нэнасытни людськии злыдни...

      * * *

      А витэр у поли порожним шуляе;
      З пэрэкоты-полэм в змаганни гуляе —
      Вид сонця випраглии кости козачи
      В замовклому тили и раны болячи
      По горах и стэпах, в лисах и по плавнях,
      По цилий Кубани вин звэсты нэ стани.

      * * *

      Скризь-наскризь е тыхо, нэначе в труни,
      На всьому видтыснуто знакы сумнии:
      И зори ласкави в далэкых тэмрявах,
      И яснэе сонце в туманах кровавых
      Притьмарылысь, згаслы, бо и воны уостаннэ
      Свидкамы булы смэрти Кубани.

      * * *

      Тягар навалывся на сэрце, на чулэ:
      Нэ можна бэз болю згадаты мынулэ,
      Нэ можна забуты того, шо було,
      Того, шо навикы у бэзвисть зийшло.
      Нэ можна забуты жорстокого бою,
      Шо Нэньку в нэволю стягнув за собою.

      * * *

      Мрии покынулы душу мою;
      Стратыв в бурхлывим бижучим життю
      Виру у правду, надию найкращу;
      И самого Бога в знэвиррю пропащим
      Далэкым бэзрадистным шляхом мынаю,
      И гиршого пэкла нэмае, нэ знаю.

      * * *

      И сльозы кривавии, сльозы одвита,
      Нэволэю зганблэна Нэнька Кубань
      В мозок розпавлэный крывдою свита,
      Нэвтышни думкы и гучный брязкит кайдан
      Нам посылае в далэки чужини...
      Духом и тилом прыгноблэни гынэм!

      * * *

      А сонцэ в блакытному нэби ясному
      Свий шлях по всэсвиту конае поволи,
      Збэнтэженым людям дывуеться и тому,
      Скилькы зла и тэрпиння и болю
      Розсиюють... и ныщать кривавым пожаром
      Цилый свит — и зныщать сэбэ нэзабаром...

      * * *

      О, риднэ козацтво, о, люби браты,
      Мынулысь вже гэрци в кривавому поли...
      Трымаймось едыной думкы и мэты —
      В цей час нэ вид шабли засяе нам воля;
      И час вже найвыщий нам статы прыйшов
      Пид шум наших ридных святых корогов.

      * * *

      И сылою духа на ыншому поли
      Соби в Батькивщини щаслывои доли
      Миж ынших свобидных людэй здобуваты...
      Розумом в едности всим працюваты...
      З тямку взяты пора, шо над сылу ума
      Дужчой сылы на свити нэма...

      журнал «Чорноморець»
      Июнь, 1938 года
      стр. 4-5


      С. Нальянч «Колосья»

      (Из «Евангелия полей» Е. Маланюка)

      1.

      Все казалось, что там, за селом,
      На горе, у большого креста,
      Легкий ветер коснется крылом —
      И увидим мы сразу Христа.

      В золотистой горячей пыли
      О прохладе мечтал небосклон,
      А в протяжном дыханьи земли
      Неразгаданный слышался стон.

      Колосились родные места,
      Урожая цвело торжество...
      Так дошли мы одни до креста,
      Так не встретили мы никого.

      Но зато побелел небосклон,
      И на нем, над простором степным,
      Будто Божий простерся хитон,
      Задрожал и растаял, как дым.

      2.

      Полдень Библию лета прославил
      На страницах полей золотых.
      Легкий ветер, как ангел, расправил
      Над колосьями крылья — и стих.

      Но, пророча божественный голос
      И Мессию над морем пшениц,
      Нам звенит обещанием колос
      И, подкошенный, падает ниц.

      Все забыто в сверкающем мире —
      Сокрушенье, сомненье и ложь.
      Книгой Руфи по царственной шири
      Развернулись пшеница и рожь.

      Славят Бога звенящие косы,
      Славят Бога поля без границ,
      Васильки и стрекозы, и осы
      И далекое пение жниц.

      10 февраля 1928 года
      журнал «ВК»
      5-й номер
      стр. 5


      Лапкин Николай «Если бы»

      Солнце над горою. Тени вдаль бегут.
      Мысли и сомненья грудь на части рвут.
      Сердце, будто б муки, боль не истерпев,
      Рвется, как безумец. Душу душит гнев.
      Страшно, коль бессилье сознает душа...
      Если бы в могилу лечь и, не дыша,
      Можно б было видеть Край родимый свой,
      Я ушел туда бы, чтоб найти покой, —
      Но не тот могильный, где всех прах и тлен.
      Где душа утонет в мрак небытия,
      А где можно верить, чувствами живя,
      Что в среде казачьей больше нет измен.
      Но когда настал бы час борьбы за Волю
      Час расплаты страшной за Дикое Поле, —
      Если Бог все знает, я его просил бы
      Встать в ряды казачьи из своей могилы:
      Я пошел бы в битву с теми казаками,
      Что приняли б муки с радости слезами.
      И на грани Степи я бы согласился
      Умереть в мученьях, лишь бы взгляд мой впился
      В то, что мне милее денег и побед,
      То, что я не видел 19 лет.
      25 июня 1938 года
      журнал «ВК»
      244-й номер
      стр. 4


      Волкова М. В. «Землепроходцы»

      Закрыв глаза, я вижу их
      В угрюмых шрамах боевых,
      Таких могучих и суровых...
      Их поступь звонко тяжела,
      На лбу забота залегла,
      Но ищет взгляд просторов новых...
      Силен и верен взмах руки,
      Прямые плечи широки,
      Скупы слова, улыбки редки.
      Вояки с ног до головы —
      Они все были таковы,
      Во тьме исчезнувшие предки.
      За доблесть дел, за горечь ран
      Им песни не слагал баян:
      Их славный путь прошел украдкой.
      Лишь в старой записи порой.
      Про подвиг чей-нибудь лихой
      Расскажут сдержанно и кратко...
      Манил восток! Сияли льды...
      Влекли звериные следы
      В тайге загадочно-дремучей...
      В засадах ждал раскосый враг,
      Но шли они — за шагом шаг —
      Ничем неотвратимой тучей
      С равнин родного Иртыша
      Все дальше-дальше, не спеша.
      По диким странам, без дороги
      Несли победу казаки,
      И вырастали городки,
      И мрачно щерились остроги.
      В забытых малых крепостцах,
      Преодолевши женский страх,
      Казачки век свой коротали...
      Глубоко прятали печаль,
      Мужей напутствовали вдаль
      И не дождавшись, умирали!
      У них была прямая цель:
      Искать неведомых земель,
      Терпеть тоску полярной ночи.
      Блуждать, где не был человек,
      И к берегам Сибирских рек
      Влачить дощаники и кочи.
      Застывших мамонтов стада
      Они встречали иногда
      В печальном неживом просторе.
      И колыхало смельчаков
      Средь грозно наплывавших льдов,
      Студеное седое море...
      Чутьем весенних птичьих стай
      Нашли они Даурский край,
      Где виноград обнялся с дубом.
      И шелк Амурских соболей
      В подарок слали для царей.
      С тысячелетним «рыбьим зубом».
      Был туг и медлен ход веков,
      И вот руками казаков
      Разрушен заговор природы.
      И груды нетронутой земли,
      Что тишь с безлюдьем берегли,
      Одели ласковые всходы,
      Давно покорны дикари,
      Везде, куда ни посмотри,
      Все тонет в сытости и мире.
      И медный православный звон
      Гудит-летит со всех сторон,
      По русской ставшею Сибири.
      Прекрасна юная страна,
      Глядит в грядущее она,
      Но сказ времен о ней неведом.
      Ее узнать и впрямь, и вкось
      Лишь в трех столетьях удалось
      Моим неутомимым дедам.
      Они стреляли, хмуря бровь,
      В несчетных стычках лили кровь,
      Они рождались, чтоб бороться.
      И в строгой ревности своей
      Обогатили трон царей
      Безвестные землепроходцы.
      Ленивов А. К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      стр. 37-38


      Волкова М. В. «Ермак-покоритель»

      Всю ночь не спал и крепко думал думу,
      Он стал другим, себя он перерос:
      Под внешней неприступностью угрюмой
      Неведомое новое зажглось!
      Не так давно искатель приключений,
      Не так давно «разбойник» удалой,
      Он из низов на высшие ступени
      Поднялся здесь — правитель и герой!
      Он прожил век в погоне за добычей,
      А ныне в нем — лишь доблесть и закон.
      Душе дано спокойное величие,
      Уму дано проникнуть вдаль времен...
      Тоска-печаль припала к изголовью,
      Глаза горят, бессильные уснуть.
      Проходит все... но подвиг вписан кровью,
      И труд трех лет другим откроет путь!
      Омыты все былые «злодеянья»,
      Он может жить свободно, не таясь:
      Среди князьков, к нему ползущих с данью,
      По царской воле он — Сибирский князь.
      Всю ночь шатры свирепо треплет буря,
      На ветхий холст струями льется дождь —
      В одном из них, крутую бровь нахмуря,
      Глядит во тьму забытый всеми вождь.
      Среди врагов, в глухой стране затерян,
      Подмоги ждет и не дождется он!
      Забот не счесть, и каждый шаг неверен,
      И смерть в степи, грозит со всех сторон.
      Коль смерть, так смерть: она — сестра победам,
      Воитель с ней в боях — плечом в плечо!
      Сомкнулся круг... но час еще неведом
      И мужество казачье горячо...
      Что жизнь дала? — Улыбки были скупы...
      Ни близких нет, ни милых сердцу мест...
      И жаль, так жаль, что вот нельзя нащупать
      Под панцирем нательный, медный крест!
      Что жизнь дала? Набеги и скитанья,
      Походы, власть, бунты в своих рядах
      И, как венец, последнее познанье
      Тщета всего, клонящее во прах...
      Что мог свершить, свершил он, Бог — свидетель!
      С ним только горсть сподвижников — не рать;
      Но весть о нем прослышится на свете,
      Исполнен долг... и можно умирать!
      Тянулась ночь... Выл ветер неустанно...
      Взрывался гром, шум битвы превосходя...
      А враг кругом подтягивался к стану,
      И Рок уже подстерегал вождя!
      Ленивов А. К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      стр. 35-36


      Резников В. М. «Молитва»

      Источник мудрости и знанья,
      Начало света и добра!
      Избавь меня от прозябания,
      Спаси меня от яда зла!

      Мои высокие дерзанья
      Исполни высшей чистоты,
      Года тяжелые изгнанья
      Наполни миром красоты!

      И волю, твердую как камень,
      Во мне ты, Боже, утверди,
      А в сердце непрестанный пламень
      Рукой всесильной рассвети!

      Пускай горит и греет жарко,
      Живым и радостным теплом;
      Пускай блестит и светит ярко
      Любовью, истиной, добром!

      Пошли мне силу и призванье
      Твои заветы возвещать;
      Направь мой путь, мои исканья,
      Пошли мне, Боже, благодать!

      В душе, сомнением объятой,
      Покой и веру укрепи, —
      Степной цветок, грозой измятый,
      Росой небесной окропи!

      журнал «ВК»
      66-й номер
      стр.3


      Назаров И. М. «Пойте, юноши и дети»

      Пойте, юноши и дети,
      Нам про волю старых дней, —
      Что милей всего на свете
      Сердцу воина степей.

      Наши прадеды и деды
      Положили вам завет —
      Жить в лучах зари победы,
      Иль погибнуть для побед.

      Ждите ж час, как демон боя
      Вскинет грозные рога,
      Чтоб атакой в конном строе
      Встретить конного врага...

      Пойте, девушки, о битве —
      Только тот, кто смел, как лев,
      Будет в песнях и молитве
      У степных красавиц дев…

      Пойте, женщины, про славу —
      Только храбрый из мужей
      Даст вам радость, и забаву,
      И прекрасных сыновей...

      Пойте, матери, о воле
      В глубине степных равнин,
      Чтобы с детства к бранной доле
      Был готов казачий сын...

      Пойте нам, отцы и деды,
      Чтоб не гас степной завет —
      Жизнь в лучах зари победы,
      Иль погибнуть для побед!

      19 июня 1931 года
      «ВК»
      №139


      Петр Мерзликин «Вам не понять моих стремлений»

      Вам не понять моих стремлений
      И не понять моей души,
      Как не понять и тех мучений,
      Что ночь таит в своей тиши...

      Мне дорог час, когда услышу топот
      Под Черным Рыцарем летяцего коня
      Замолкнет вдруг на Бога ропот,
      И нет забот сегодняшнего дня...

      Тот Черный Витязь, витязь чести,
      Усталой воле жизнь дает,
      Хранит огонь желанной мести
      И в бой за ширь степей зовет...

      Награда мне — величье Края!

      Пред вечным сном прославлю, умирая,

      К нему любовь, звенящую в душе.
      Порыв ее — на Диком Поле
      Да там, где ветер в камыше
      Шумит степям о лучшей доле.


      Петр Крюков «Мой пернач»

      Мне харунка — Воля,
      Клич — сары-азманы,
      Цель — Войскам всем Доля,
      Все мы — атаманы!
      Гей! Казак горюет! —
      Где ж его подруга?
      Или не тоскует?
      Иль забыла друга?
      Я, рукой могучей
      Песнь-пернач вздымая,
      Молнией летучей
      Клич шлю в край из края: —
      Гей! Сары азманы!
      Месть за кровь казачью!
      К Воле, атаманы!
      К черту — жизнь собачью!
      Прозревай, слепые —
      Мой пернач сверкает!
      Слушайте, глухие —
      Клич мой громыхает!
      Где ж моя подруга?
      Ах! Ты здесь, стальная!
      Ты мне — милей друга,
      Смертно-ледяная!

      Шлях к Казачьей Воле
      Песней я намечу;
      За Народ мой в поле
      С шашкой ринусь в сечу!

      31-XII-1933 г.


      Павел Сергеевич Поляков «Поэмы. Литературная казачья семья»

      Станица Терновская
      (отрывок)

      Казаки, вы не знали, за что
      Жгут враги хутора и станицы...
      Смутно чувствуя правду, донцы
      Не пошли за казачьи границы...
      Помутились сердца и умы,
      Заблудились в осважном тумане...
      И Кулабухов — воли пророк —
      Смерть приял за Кубань от Кубани...
      Казаки. Видно злая судьба
      Атаманов степных перебила...
      Казаки. Вы своею рукой
      Им копали сырые могилы...
      Кто виновен, что крепче степей
      Вы чужие погоны любили,
      Кто виновен, что волю свою
      Вы сознательно сами убили.

      1939 год
      ссылка на текст
      Павел Сергеевич Поляков «Поэмы. Литературная казачья семья»

      Галина Булавина
      (отрывок)

      Без прикрас, по Божьей Правде,
      Как и мне передавали,
      Расскажу я в песне этой
      Повесть славы и печали...
      Расскажу о степи вольной,
      О родном своем народе,
      Посвящу я песню эту
      Чести, славе и свободе...
      Пусть читают дети наши,
      В кулаки сжимая руки, —
      Будет время, грянет буря,
      Отомстят за дедов внуки...
      И когда в степи широкой
      Смолкнет гул последней битвы
      Пусть заменят песни наши
      Внукам тихие молитвы...
      Кто молился - раб покорный,
      Кто просил - тому не дали,
      Кто сказал - того убили,
      Кто взывал — колесовали...
      Так пора же, стиснув зубы,
      Подтянуть коням поводья
      И позвать на пир кровавый
      В честь Отчизны и Свободы.

      1939 год


      Калмыков П. П. «Казачий чуб»

      Казачий чуб, казачий чуб!
      Густой, всклокоченный, кудрявый,
      Куда под звон военных труб,
      Ты не ходил за бранной славой?

      Какие берега морей,
      Какие горы, степи, дали,
      Тебя красу богатырей,
      Еще ни разу не видали?

      Твоя широкая душа,
      Не зная грани и предела,
      За берегами Иртыша,
      За Ермаком ходила, смело.

      Была далекая пора.
      Когда влекомый буйным зовом,
      Под многогрудое ура,
      Ты гордо веял над Азовом.

      И твой протяжный звонкий гик,
      Твой гордый голос исполина,
      При хладном блеске острых пик,
      Слыхали улицы Берлина.

      И твой полет степной стези
      И твой лампас алей калины,
      Когда-то видели вблизи,
      Балкан цветущие долины.

      И не один, а много раз,
      Во дни кровавые расплаты,
      Тебя палил Кавказ,
      Студили холодом Карпаты.

      В степях, в горах твои следы,
      Где буйны ветры злостно веют, —
      И где, свидетели беды,
      Казачьи кости не белеют?

      Куда тебя не заносили,
      Злой рок по прихоти холодной,
      Каких полей не оросил
      Своей ты кровью благородной?

      Рожденный к бранному труду,
      Ты лил по-рыцарски, как воду,
      Свою казачью руду,
      За честь, за славу, за свободу.

      И вот за доблесть на посту,
      Тебе последняя награда:
      На окровавленном мосту,
      На хладных стогнах Петрограда.

      Судьба три года берегла
      Тебя в бою, в огне окопа,
      Чтоб был убит из-за угла,
      Рукой наемного холопа.

      И с помертвевших, бледных губ,
      Не шлешь ни стона, ни угрозы.
      В пыли, в крови казачий чуб,
      А на глазах немые слезы.

      И у подножья Царских врат,
      Во имя славы и покоя,
      Прости убийцам, милый брат,
      Своею щедрою душою.

      И унеся под звуки труб,
      Под звон Архангеловой меди,
      Свой гордый чуб, казачий чуб,
      К последней праведной победе.

      Ленивов А. К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      стр. 90
      ссылка на текст
      Гаврилов М.И. «Зимние ночи»

      Ночи, ночи, вы — темные ночи,
      Заболела от дум голова.
      Не сомкнутся усталые очи,
      Для чего все пустые слова?
      Слышно ветер гудит за стеною,
      В зимнем холоде стынет земля:
      Мчатся мысли несвязно толпою,
      На душе беспросветная мгла.
      Время как-то прошло, пролетело
      И в груди сердце глухо стучит.
      Ах! Зачем нам судьба повелела,
      На чужбине свою жизнь прожить...
      По родному, степному простору,
      Жутко пала везде тишина.
      По казачьему тяжкому горю,
      Изнывает в бессилье душа!
      Рассказать разве кто-нибудь сможет,
      Весь Казачий мучительный путь.
      Потерять, что всего нам дороже,
      Что назад никогда не вернуть...
      Эх! Покинуло нас наше счастье,
      Затуманилась ясная даль:
      В мировом беспросветном ненастье,
      Мрак на души обманом упал!
      Бесконечны вы — зимние ночи.
      Как пугает людей ваш покои;
      Мгла с землей расставаться не хочет,
      Солнце ноет и бьется тоской.
      Перед рассветом седые туманы,
      Покрывают землю всегда.
      Открываются старые раны
      И на холоде стынет вода.
      Боже, Боже! На этом нам свете,
      Много в жизни, пришлось пострадать.
      За чужие ошибки ответить,
      И в надежде зари новой ждать!
      Но не будет же ночь вечно длиться,
      Чует сердце — рассвет недалек!
      Небо снова огнем загорится,
      Новым светом осветит восток.
      Солнце ярко для всех засияет,
      Навсегда от лучей сгинет тень.
      И Казачья Земля вся узнает,
      Что пришел снова радостный день!

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 47

      Назаров И.М. «Всадники»

      На Новый Год — братьям казакам

      I.

      Годы пролетают,
      Их сменяют годы.
      В той же все дороге —
      Тот же самый вид...
      Сколько их минуло!
      Новые все годы!
      Ну, а всех новее —
      У дверей стоит.

      В эту ночь, как годы
      На часах сменятся,
      И один уходит,
      А придет другой, —
      Сколько грез родится,
      Сколько вспыхнет молний.
      Сколько слез прольется
      В муке под луной!

      Пахарь и бездельник,
      И король, и нищий
      Этой ночью вместе
      Вспомнят про судьбу —
      Что им рок готовит:
      Бедность или счастье,
      Власть или паденье,
      Иль покой в гробу...

      Каждый этой ночью
      Будто ждет кого-то,
      С дрожью допивая
      Поднятый бокал...
      А в двенадцать ровно
      Будто кто-то страшный
      С гневными глазами
      Тихо входит в зал...

      II.

      Этой же ночью в народе родимом
      Пир не справляют и вина не пьют...
      Всадников с пиками, с саблями острыми,
      С дальнего запада всадников ждут.

      Всадники! Где ваши кони летучие,
      Седла со вьюком, прибор огневой,
      Ружья гремящие, шашки булатные,
      Черных револьверов молненный бой?!

      Всадники! Бьется ль в груди молодецкое
      Сердце, как билось у ваших дедов?
      Есть ли безумная удаль казацкая,
      Горды ли души и пламенна ль кровь?

      Быль вековую и песню старинную
      Не променяли ль на «Яблочко?»
      Гей!! Волю ли ищете, Волю былинную,
      Вольную Волю средь синих степей?!

      Есть ли решенье — стеной богатырскою
      Стать во единую братскую рать?!
      Всем ли вернуться под песни победные,
      Всем ли полками в степях умирать?!

      Всадники, всадники! Годы сменяются...
      Степи пустеют, и гибнет народ...
      Время пропащее, время последнее...
      В полночь же — новый загадочный год!

      Журнал «ВК»
      № 144
      Стр. 8

      Назаров И.М. «Не то страшит, что ток борьбы опасной»

      Не то страшит, что ток борьбы опасной,
      Нас изотрёт под грозным колесом
      И мы погибнем гордо, но напрасно,
      Предательски сраженные врагом
      Не то страшит, что ни родимым родом
      Не будем поняты, ни позднею молвой,
      И порастут, забытые народом,
      Могилы наши сорною травой!
      Но страшно то, что с вражеским засильем,
      Померкнет дух народа моего,
      Замолкнет зов, дающий силу крыльям,
      Порыв и гнет уснут в груди его...
      И будет он закован красной сталью,
      Как раб, глумящихся над правдою владык.
      Замолкнет гнев, приниженный печалью,
      Из уст не вырвется зовущий к бою крик!
      И будет он, не гордый и могучий,
      Каким он был от древности во век.
      Как резвый бег коней его летучих,
      Как глубина его родимых рек.
      Но будет кроток он! Ни быль его походов,
      Ни слава старая, ни Воля прежних дней,
      Не будут возжигать сердца его детей,
      И навсегда потухнет средь народов,
      Красивая звезда степных богатырей...

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 140-141

      Назаров И.М. «Молитва»

      Господи, помилуй!
      0 себе молчу я:
      Я страдал довольно,
      Пережив свой род!
      0 степях молюсь я,
      0 стране плененной,
      О родном народе...
      Господи! Народ
      Мой разбит и брошен,
      В плен, тоску и горе:
      Скрыта степь в тумане
      Без просвета ночь,
      Гибнет в ней геройство,
      Слава, честь и правда
      Гибнет вековая,
      Дедовская мощь,
      На Тебя лишь, Боже,
      На Твою защиту,
      На Твою лишь правду,
      Уповаю я:
      Веря, что из мрака,
      Вновь восстанет в силе,
      Родина моя!
      Не из слез восстанет,
      Не из тихой боли,
      Не из мук страданья,
      Но из дикой Воли,
      В дерзости мятежной,
      Из грозы и страсти
      Богатырских битв!
      0 борьбе молюсь я,
      В лете бранной бури,
      Мой народ родимый,
      Дрогнет ли перед кем?
      В рыцарском завете,
      Выковав решенье,
      Жить так жить, как люди,
      Умереть, «дак всем».
      Господи, помилуй!
      В том моя молитва,
      В том моей надежды
      Лучезарный путь.
      Если ж… ночь без края,
      Плен в моей отчизне,
      И народ без Воли,
      Разорви мне грудь!

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 140

      Минаев М.П. «Не кляните казачью долю»

      Не кляните казачью долю,
      Не кляните судьбу казака,
      Не кляните чужбину, неволю,
      Хоть и жизнь ваша мрачна и горька.

      Казаки никогда не роптали
      На удары коварной судьбы,
      За Народ и свой Край умирали,
      Высоко неся знамя борьбы.

      Мы, томясь на чужбине далекой,
      Не должны ни на что здесь роптать,
      А готовиться к битве жестокой,
      Терпеливо сигнал ожидать.

      Проиграли мы только сраженье,
      Не проиграна в целом борьба,
      Приближается час избавленья
      И изменится наша судьба.

      Не кляните казачью долю,
      Не, браните судьбу казака,
      А готовьтесь к последнему бою,
      Роковая минута близка!

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 136

      Минаев М.П. «О, ты, казачий край родимый!»

      Q, ты, Казачий Край родимый,
      Отчизна-мать — краса моя,
      Очаг родной, святой и милый,
      Тебя люблю безумно я.

      Я раб бесправный на чужбине,
      Нигде не нужен, всем чужой,
      Мои мечты — к тебе святыня,
      К тебе, страдалец дорогой!

      Тебя я мысленно лелею,
      К тебе, я рвуся всей душой,
      Болею сердцем и седею,
      Тоскуя, край мой, за тобой...

      Никто тебя мне не заменит,
      Нет сил чужбину полюбить,
      Мне вся Вселенная поверит,
      Что Родину нельзя забыть.

      Нельзя, нельзя же Мать Родную
      На злую мачеху менять.
      Ведь Мать в минуту роковую,
      Готова детям жизнь отдать!

      По воле злой судьбы коварной,
      Живу под кровлею чужой
      И жду минуты той желанной,
      Когда я трону в путь благой...

      Когда заветная дорога
      К тебе проляжет на Восток,
      И там у милого порога,
      Я слёз своих пролью поток.

      О, Боже мой, Творец Вселенной,
      Помилуй, сжалься надо мной,
      Открои мне двери в мой Край смиренный,
      Верни Ты мне очаг родной!

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 135

      Назаров И.М. «Черный ворон»

      Уже кружится черный
      Ворон надо мною:
      С каждым днем все ниже,
      Стелется печаль.
      Черные терзанья,
      Тяжкие утраты!
      Личное, пустое,
      Ничего не жаль...
      Жаль лишь, что за морем,
      В непроглядном море
      Ужаса и злобы,
      На безумно сладкий.
      И последний бой!
      Жаль, что там в кладбище,
      Меж могил родимых,
      Мне могила рядом.
      Гибнет мой народ!
      Жаль, что с ним не там я,
      Не несу страданий,
      Тех же за бесправье,
      За террор и гнет.
      Жаль, что там бессилен,
      Я поднять дерзанья,
      Бросить пламя бунта,
      В боль души родной!
      И позвать лишенных,
      Светоча надежды,
      В нем не суждена!
      А в глухой чужбине,
      Меж чужого люда,
      Плакать об отчизне,
      Будет тут одна...

      1936 год
      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 131

      Леонов А.А. «Казачонок»

      С печи прыгнувши на лавку,
      Остругал он пикой палку.
      Камышинку оседлав,
      С гиком бросился стремглав...
      Что не встретит, колет, рубит
      Кур, индеек и гусей,
      И победу громко трубит,
      Гордый храбростью своей
      Мать бежит за ним вдогонку:
      «Вот, постой, ты мне, постой!
      Вот уже задам я гонку.
      Вот прийди-ка ты домой!»
      А Гаврилыч, из окошка
      Им любуяся, кричал:
      «Ай да, славно! Ай да, Прошка,
      Смело будешь генерал!»

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 131

      Леонов А.А. «Дома»

      Он со службы воротился...
      Перед церковью Святой,
      Слез с коня, перекрестился,
      И кивнул всем головой!

      Здравствуй, Таня — черноброва!
      Здравствуй, дедушка Тарас!
      Все ли живы? Все ли здоровы?
      Все ль по-прежнему у вас?

      Вот и я, к вам воротился,
      Тот же всё, как прежде — я;
      Хоть порядком износился,
      Где же Дарьюшка моя?
      Дарья с криком прибежала...
      «Свет, голубчик! Дорогой!
      День и ночь я вспоминала,
      Про тебя сердечный мой...»

      «Не печалься, друг желанный!
      Слава Богу, я здоров.
      Только знаешь, все ль исправно
      У тебя-то, без грехов?»

      И отдав коня сынишке,
      Пику — дочери меньшой,
      Он к родимому домишке.
      Шёл, обнявшися с женой!

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 132

      Кубанские частушки 30-х годов «Родная Кубань» 2002 №3

      Як були в нас царь, царица.
      Ели кныши, паляныци,
      Як остались без царя,
      Негде взять и сухаря.
      Як республику собрали,
      Хлиб с вимбарив весь зибрали.
      Захватили свитки, гроши,
      Нам остались тильки воши.

      Кукурудзо, кукурудзо,
      В тебэ лыстя косяком!
      Голова наш у чоботах,
      А мы ходым босяком!

      Гей, гей, гей!
      Вашу мать,
      Нашо було нам брэхать,
      Як нэма в шо узувать?!!

      Наварылы нам кандьору,
      Нэма й соли — лыш вода!
      Обицялы рай и щастя,
      А тут — горе та бида!

      Гей, гей, гей!
      Вашу мать,
      Нашо було нам брэхать,
      Як нэма чим годувать?

      Иван Варавва «Позабудусь в мечтах»

      Позабудусь в мечтах на минуту,
      Средь раздорья казацких степей:
      Вижу липовый сад необутый,
      Ветер злой на губах лошадей.

      Край дождей и тепла, и морозов, —
      Голубеющая тишина.
      Солонцовые младости слезы
      В нем испил я до самого дна.

      Позабудусь на самую малость:
      Все здесь так же, как было всегда —
      И весна не похожа на старость,
      И все та на полях борозда!

      Пахнет хмелем, домашним укропом
      Возле хаты моей огород.
      Ходят гуси по улице скопом,
      Где подгнили столбы у ворот.

      Мне б до нового лета хватило
      Огурца и картошки... Да чтоб...
      Самородина так уродила!
      Рассыпает волчиную дробь.

      Я, как явор с листвою осенней,
      Разбросаю строку по реке:
      Голоса молодых поколений
      Откликаются мне вдалеке.

      В неге тешиться нам не мечталось:
      Похоронки, штыки на пути.
      Болевая великая жалость
      Запекается кровью в груди.

      Позабудусь в мечтах на минуту,
      Среди древних казацких степей, —
      Вижу край свой, духовно разутый,
      Ветер злой на губах лошадей.

      Иван Варавва «Тихий мальчик»

      Умер мальчик от алчного голода, —
      Для станицы моей не чужой.
      Погребальная наша команда
      Закопала его под вербой.

      Чей тот мальчик и в чем провинился
      Перед стягом державы большой?
      Он в казачьей крайне родился,
      Где покой безмятежный нашел.

      А кручиной убитая матерь
      Отощала в бесхлебье сама.
      По нечаянной в доме утрате
      Беспричинно лишилась ума.

      Умер тихий, послушливый мальчик, —
      На могилке пестреет трава.
      Беззаветный цветок-одуванчик
      Мальчугану взошел в голова.

      Без оркестра его хоронили,
      Без молитвы святой и свечи.
      Только, каркая, свесили крылья
      На крестах гайвороны-грачи.

      Иван Томаревский «Без воли»

      Казак без воли — не казак,
      А лишь название пустое,
      Он будет попросту батрак
      Холоп бесправный и не боле!
      Мотайте ж на ус, казаки,
      И разбирайтесь в этом деле —
      Свободным быть ли на степи,
      Или ярмо носить на шее?

      Журнал «ВК»
      № 84 стр. 25

      Седов В. «У моря»

      На прибрежной скале одинокий стою
      И смотрю на шумящее море.
      Свою грусть и тоску я ему отдаю.
      На душе необъятное горе.
      Пар клубится седой
      Волны шумной грядой,
      Набегая одна на другую,
      С плеском лижут мой берег крутой
      И поют мне про вольность былую.
      В песне слышу напев
      И свободный припев

      Про дела наших рыцарей дедов, —
      Как, все в жизни они претерпев,
      Не покинули вольных заветов
      И в темнице сырой
      За турецкой стеной,
      Умирая в тяжелой неволе,
      Пели только про край свой родной
      О ковыльном казачьем раздолье...
      Море бурно шумит —
      Как ковыль шелестит,
      Когда ветер свободный подует.
      В шуме волн словно мне говорит —
      Не тоскуй, Дон тебя не забудет.

      Журнал «ВК»
      № 54 стр. 17

      Виктор Карпушкин «Басня»

      Тамбовский рыцарь богоносец,
      В казачьих куренях работу приискав,
      По вечерам спокойно думам предаваться стал:
      «Земля хорошая... Хлеба повыше всадника растут...
      Какая жизнь привольная ведь тут!
      Казак-хозяин — парень добрый,
      Не раз на день чапурку поднесет...
      И девок хоровод тебе тут песню пропоет.
      Ну, словом, благодать, обилие земных плодов.
      У этих «братьев-казаков!»
      И что б еще желать, казалось, тут
      Тебе, тамбовский рыцарь?!
      Как будто ведь и рылом ты не вышел
      Совать свой нос в калашный ряд
      — На вольность старины казачьей посягать?!
      Ан нет! Тамбовскому все было мало.
      Хотелось самому Хозяином засесть в чужом краю...
      И, видно, впрок пошли ему казачие хлеба,
      — Набрался сил и выгнал вон хозяина и «брата-казака».
      И мысль явилась у меня,
      Что тот мужик, как та Крыловская свинья,
      Нажралась желудей досыта, до отвала
      И дубу старому все корни обглодала.

      Журнал «ВК»
      № 51 стр. 20



      Щербина Ф.А. «Дума про Мыколу Рябовола»

      (отрывок)

      Ой, пойихав наш Мыкола
      Та свободы добувать, —
      Забажалось козакови
      Сирым людям волю дать.
      * * *
      Вин прымиряв, вин прыкынув,
      Як братэрства тэ зробыть,
      Як до ладу у станыцях
      Ти порядкы закрипыть.
      Добрэ будэ, як кубанци,
      Браття тэрци та донци
      В славним дили зъедыняться
      Як ти пальцы в кулаци.
      Ще мицнише дило будэ
      Як сусиды вси зараз
      Будуть радыться у купи
      И народня будэ власть.
      * * *
      Так то думав наш Мыкола
      И на Ради так казав,
      Шоб братэрство скризь настало,
      Як народ того бажав.
      Та зла доля нэ судыла
      Козакови довго жить,
      Чорный ворон крякнув в поли,
      Крывда правду стала крыть.
      * * *
      Вична слава Рябоволу!
      Слава и його дилам!

      «ВК» № 38 стр. 7

      Атаманцев П. «Ветер воет над курганом»

      Ветер воет над курганом —
      Гнет к земле ковыль,
      Над широким старым шляхом
      Поднимает пыль.
      О казачьей прежней воле
      Он лишь не забыл —
      Злобно плачет в Диком Поле…
      Чу! Опять завыл!
      Все ломает с злобным смехом,
      Листья рвет с дерев.
      Нет конца его потехам,
      Страшен буйный рев!
      Но не в силах ветер вольный
      Волю воскресить,
      Так неси ж наш клич разбойный
      Казаков будить!

      Журнал «ВК»
      № 71 стр. 4



      Самсонова Любовь «Ветровая погудка»

      Мне ветры степные напели
      Печальную песню.
      Стонали свирелью —
      Им степь была тесной.
      Неслись быстролетом
      Ветровые кони, —
      Скакали наметом
      В незримой погоне.
      Круглилися тучи,
      Как конские груди,
      В воздушные кручи
      Шли приступом люди.
      Воздушные воины с ветром
      Сшибались…
      Перистые тучки полками
      Стекались…
      Вот к бою запела труба,
      Пронзительно взвизгнули ветры
      И гонят назад облака…
      И дрогнула белая сила
      И кинулась к северу вскачь,
      Печально их трубы завыли
      Их горестно скорбен был плач.
      И яростно ветры взрыдали,
      Рубили бегущих трусов
      И вмиг облака разметали —
      Не стало воздушных бойцов.
      По небу плывут одиноко
      Рука, голова в шишаке,
      Меч, щит рассеченный глубоко,
      Копье в отсеченной руке…
      Перистою дымкой пропали…
      И ветер, скучая, летит,
      Ищет, тоскуя, забавы,
      В уши мне тонко дудит.
      Играет на ветровой дудке,
      Ветровую песню поет,
      И слов в его звонкой погудке
      Никто, никогда не поймет.

      25 августа 1929 года
      Журнал «ВК»
      № 41 стр. 4

      Сергей Савицкий «До козака на эмиграции»

      Сергей Савицкий
      До козака на эмиграции

      Нэ дайсь розкозачитысь, зныкнуть зи свита,
      Нэмов ты на свити николы й нэ був.
      Замэрзла душа твоя? — Будэ загрита:
      Ще будэш ты вильным такым, як ты був.

      Нэ дайсь ошукатысь та збытысь з дорогы.
      Дывыся: вже ранкова сяе зоря…
      Чи любо чужи оббываты порогы
      Та ласкы за службу просыть у царя?

      И «били» и «червони» тэбэ запрягають…
      А ты ж народывся на свит нэ волом!
      Дэ доказ? — Дывыся, станыци палають
      За тэ, шо нэ хочеш ты буты рабом.

      * * *

      О, ни, нэ з рабом воны мають до дила!
      Николы козацтво нэ стэрпыть ярма.
      Козача натура е лыцарська, смила,
      Якой и на свити нигдэ ще нэма.

      О. ни, нэ з рабом воны мають до дила!
      Козак ще николы нэ був крипаком, —
      В нэволи душа його лыцарська млила,
      А все ж такы був вин и е козаком.

      25 апреля 1933 года
      Журнал «ВК»
      № 127, стр. 3



      Б. Кундрюцов «В заточении»

      (сцена)

      Казак:

      Скажите, скажите скорее,
      Когда же свобода мне будет,
      Уж сердце больное робеет
      И ночью сомнение будит…
      Как много, как долго томиться?
      Что делать? Что делать?

      Голос:
      Молиться!
      Казак:

      Молиться… О чем? О прощении?
      О вечном блаженстве? О счастье?
      А Край… разорен, в унижении
      В плену у насильственной власти…
      Ах нет… Не могу я молиться…
      За честь, и за Волю, за степи
      Готов до конца я рубиться…
      Разбить бы железные цепи…
      (бьет в исступлении кандалами о пол).
      Звените, проклятые звенья,
      В крови вы казачьей ржавели…
      Я выдерну руки для мщенья,
      Достигну исконной я цели…
      * * *
      И встал… И надулися жилы…
      Могучие плечи из стали
      Расправились, полные силы,
      И, звякнув, оковы упали…
      * * *
      Все те же огни нам светили…
      Но мы… мы, ведь, стали не те.
      Теперь мы измену открыли
      В ужасной ее наготе…

      Рядились вы в пестрые шкуры,
      Народу клялись своему,
      Но волчью, собачью натуру
      Явили вы скоро ему…

      Запачкавши жадные руки
      В казачьей невинной крови,
      Вы снова взываете — Други…
      Кричите о вашей любви…

      Кричите, что были ошибки…
      Но мы… мы, ведь, стали не те.
      На нашей недремлющей шипке
      Вся кровь вопиет к правоте…

      Та кровь жжет сердца, пламенея,
      На зов мы ее собрались,
      И Правду, и Волю лелея,
      Служить только им поклялись…

      Однажды змею отогрели
      На нашей широкой груди…
      Назад… Казаки ведь прозрели
      На скорбном кровавом пути.

      Мы те же огни зажигаем…
      Но мы… мы, ведь, стали не те.
      За что умирать теперь знаем,
      На плахе, в бою, на кресте…

      25 апреля 1933 года
      Журнал «ВК»
      № 127, стр. 4

      П. Покотило «Колы пута козак пэрэриже»

      Колы пута козак пэрэриже,
      Шоб на ривни ногы стать,
      Шоб рука простяглася, хыжо,
      Поржавилый кынжал знять! —

      Чи вродывся козацькый Иуда,
      Абы зрадыть ридну Кубань?! —
      Чи козацька рука заблудыть —
      Чию голову з плэч врубать?!

      Алэ зийдэ сонце козаче
      Над нащадкамы Тмутаракани
      И давний лыцарь стэпом проскаче
      В бий завзятый, жорстокый, останний!

      Свыснэ шабля и блыснуть пидковы,
      И нэпэрэможни полкы козакив
      Стилькы выллють вражои кровы,
      Скилькэ мае козак ворогив!

      И там, дэ ляже комуны орава, —
      Там прымара нэволи розтанэ
      И Вэлыка Козацька Дэржава
      На просторах стэповых повстанэ!

      25 декабря 1930 года
      Журнал «ВК»
      № 71, стр. 12



      Павел Поляков «Песня в память Б.А. Кундрюцкова»

      Что ни день — то все реже ряды,
      Что ни день — убавляется сил
      И все чаще и чаще кресты
      Одиноких казачьих могил.

      Умерли... умерли... умерли...
      Не вернуть... не вернуть... не вернуть...
      Мы ведь тоже не мало прошли
      И короче оставшийся путь.

      Знаю — счастье мое не придет,
      Я не верю, что я доживу,
      Но я знаю — Казачий Народ
      Атаману вручит булаву.

      Я не плачу — я песни пою
      Об ушедших... о павших бойцах...
      О свободе в родимом краю,
      О свободу любивших певцах.

      И казачество песню споет
      Тем, кто воле отдаться умел,
      Кто, любя свой страдалец народ,
      От любви загоряся — сгорел!

      Только те... только те хороши,
      Кто Идее Свободы служил
      И кто песню-молитву души —
      Лишь одним казакам посвятил...

      Только те, кто о страхе не знал,
      Кто о благе не думал своем,
      Кто Казачеству сердце отдал —
      Лишь о них мы, живые, поем...

      И сегодня, смыкая ряды,
      Не замедлим размашистый шаг —
      По степям вырастают цветы,
      Крепнет вера в казачьих сердцах.

      Казаки! Казаки! Казаки!
      Нет! Огонь — не слабей! Не угас!
      Наша будущность — в наших руках,
      Наша Воля — зависит от нас!

      Мы зовем... мы зовем... мы зовем
      Всех, кто верен... не трус... не продал...
      Жить для славы родимых степей,
      Умереть за Степной Идеал.

      14-III-ЗЗ
      Журнал «ВК»
      № 125, стр. 5



      Томаревский И.И. «Когда-то и теперь»

      Когда-то воля процветала,
      Гуляла ветром на степи,
      Преград себе на ней не знала.
      Когда-то были казаки!

      Когда-то пышные султаны
      Молочно-белых ковылей,
      С травой зеленой и цветами,
      Красой считалися степей...

      Теперь уж нет того, что было –
      Ни воли прошлой, ни цветов,
      Ни трав душистых, ни ковыля,
      Ни вольно живших казаков...

      Прошли века. Остались были,
      Да песни старые поют
      0 том, как прежде люди жили,
      И как теперь уж не живут!

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 195

      Казачий поэт Иван Игнатьевич Томаревский (1871-1943) — природный казак станицы Прохладной Терского Казачьего Войска. Автор книги «Песни казаков» 1911 года.


      Томаревский И.И. «Любовь и гордость казака»

      Казак особую имеет
      Любовь к оружию, коню.
      Он ценит, холит их, лелеет,
      Не даст в обиду никому.

      За них и за свою свободу,
      За весь простор родных полей,
      Готов казак в огонь и в воду
      И жизни не щадя своей!

      Он в поле, дома — Неразлучен
      С винтовкой, шашкою, конем.
      Всегда имел их в виде лучшем,
      Блестящих шелком, серебром.

      И горд казак, когда другие,
      Глядят, любуются на них...
      За злато, камни дорогие,
      Не променяет в жизни их!

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 192

      Казачий поэт Иван Игнатьевич Томаревский (1871-1943) — природный казак станицы Прохладной Терского Казачьего Войска. Автор книги «Песни казаков» 1911 года.




      Михаил Сумный «Кубанский Край»

      Кубань — обильный край степной:
      Там плодородная земля.
      Покрыта травами весной,
      А летом желтые поля.

      Растут кустарники, лоза, —
      Повсюду — горы и леса.
      Живут там: дикая коза,
      Кабан и заяц и лиса.

      Порой уперши взор,
      Пристально смотришь вдаль,
      И видишь цепь Кавказских гор,
      Блестящих, как розовый хрусталь!

      Задумчиво стоит Казбек,
      Стремится Эльбрус в небеса,
      И слышен шум бегущих рек
      И Божьих птичек голоса...

      Кубань рождается в снегах,
      Блестит на солнце, как стекло.
      Ревет и пенится в камнях,
      Шлифует горное русло!

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 188-189

      Казачий поэт Михаил Сумный — природный казак одной из станиц Лабинского Отдела, Кубанского Казачьего Войска.




      Михаил Сумный «Родная станица»

      Вспоминаю родную станицу,
      Окружающий лес и поля,
      Кукурузу, ячмень и пшеницу,
      Вишни, яблони, все тополя!

      Старый дом небольшой над Лабою,
      Ароматом пропитанный сад,
      Стул и столик под старой вербою
      И цветущей акации ряд.

      Сквозь прозрачную дымку тумана
      Возвышается горная цепь.
      Там кончается берег лимана,
      Начинается сочная степь...

      В ясном небе орел сизокрылый,
      Он не машет могучим крылом:
      Независимый, Богом хранимый,
      Наблюдая все видит кругом!

      Горный воздух, здоровый и чистый,
      Не ценил я тот воздух тогда.
      Запах липы цветущей душистый,
      Как хрусталь ключевая вода.

      А теперь я — судьбою гонимый,
      На чужбине в далеком краю!
      Вспоминаю я край свой родимый
      И родную станицу мою...

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 187

      Казачий поэт Михаил Сумный — природный казак одной из станиц Лабинского Отдела, Кубанского Казачьего Войска.




      Савицкий С.С. «Правда козацька»

      Ой, батьку, наш стэпэ широкый, шовковый,
      Прыймы од нас щирый козачий прывит!
      Чи ты ще в обиймах ворожих здоровый?
      Чи ще нэ загналы тэбэ на той свит?
      Мы вильни вже, батьку! Нэ спутани ногы...
      Далэко од тэбэ, од родных станыць
      Нэ дармо чужи оббываты порогы
      И порох стряхнулы з архивных полыць.
      Мы Вильни! Мынулося наше крипацтво:
      Мы Правду Козацьку знайшлы в чужини.
      За Правду и борэться Вильнэ Козацтво,
      В яким згуртувалысь твои вси сыны.
      Ця Правда огныста нам в сэрце запала
      Глыбоко, глыбоко — до самого дна.
      И вильнисть зродылась, як сонце засяла...
      В души забрэнила вэсэла струна!

      * * *

      Лышився, наш батьку, бэз сонэчка воли...
      Ой знаемо: тяжко тоби в хамути, —
      Та прыйдэ кинэць и ворожий сваволи:
      3 руины повстануть часы золоти...
      Нэ будуть голодни по ямах ховаты
      Дар Божий за працю — свий хлиб — козакы;

      * * *

      Нэ будуть козацьку симью розрываты,
      И плакаты нэ будуть за дитьмы батькы.
      И врочисто дзвоны заграють в станыци...
      Злэтяться зи cвитy борци козакы,
      Нэ влизэ бильш ворог за наши граныци:
      Там будуть стояты зализни полкы.

      * * *

      Чи чуеш, наш батьку! Тэпэр мы багати,
      Хоч 6ocи, обдэрти, на выгляд — старци:
      В нас мpии зродылысь могутни, крылати —
      Мы Правду Козацьку трымаем в руци!
      А Правда — то сыла, яку нэ поборэ
      Нияка на свити кривава вийна.
      О, Правда Козацька, Ты — ясная зорэ,
      3 Тобою вэсэла и дийснисть сумна.

      * * *

      Статья Ленивова А.К. о Савицком С.С.

      Казачий поэт С.С. Савицкий, природный казак станицы Старокорсунской, Кубанского Казачьего Войска. Находясь в эмиграции от конца 1920 года, он показал себя, как превосходный поэт, писавший исключительно на черноморском языке.

      С.С. Савицкий родился 23 сентября 1893 года, в станице Старокорсунской на Кубани, в семье зажиточного казака. Окончил Тифлисское военное училище в 1913 году, выйдя в чине хорунжего в 3-й Кубанский казачий пластунский батальон, стоявший гарнизоном в Закавказье.

      В Первую мировую войну 1914 года, С.С. Савицкий сразу же с батальоном вышел на Турецкий фронт, где был тяжело ранен под крепостью Эрзерум. После лечения продолжал служить в своем батальоне на Галицийском фронте. В конце 1915 года, С.С. Савицкий с пластунами был переброшен вновь на Кавказский фронт, где оставался на фронте до января 1918 года включительно.

      Также С.С. Савицкий сражался с Кубанской армией против русских коммунистов в 1918-1920 годах, уйдя в конце 1920 года, в эмиграцию в чине полковника.

      Пройдя все этапы эмигрантских мытарств, С.С. Савицкий со своей большой семьей постоянно поселился жить в Бразилии. Он был постоянным сотрудником журнала «Вольное Казачество», посылая туда свои прекрасные стихотворения.

      Ленивов А.К.

      Галерея казачьих писателей

      Том 1

      Стр. 164-165




      Поляков П.С. «Песня неизвестного»

      Слава Богу!
      Степи слава!
      Слава Вольной Воле,
      Слава всем, кто пал сраженный,
      За Казачью Долю.
      Звезды блещут,
      Звезды меркнут,
      Падают и гаснут,
      Проплывает величаво
      Небом месяц ясный.
      Дни проходят, тонут годы,
      Сотен лет не станет,
      Но Казачьего Народа
      Слава не увянет.
      В жизни нашей болей много,
      Правда — только слово!
      Все же есть одна дорога
      Счастия людского:
      Позабыв о личном горе
      В мир уйти чудесный,
      Утонуть в безбрежном море
      Одинокой песни...
      И вложив в слова и звуки
      Веру в Божью силу,
      С верой этой жизнь оставя
      Тихо лечь в могилу.
      Слава Богу, Воле — слава!
      В жизни мало надо:
      Лишь что б вера не угасла
      Как огонь лампады.
      Лишь она, своим сияньем,
      В просьбах наших дышит
      И тогда Господь молитвы.
      Благостно услышит.
      Богу — слава. Степи — слава!
      Вечен веры пламень...
      Ключ дробит скалу громаду,
      Капля — точит камень.
      * * *
      Тихо стало, тихо,
      Только вздох тяжелый,
      Только плач сокрытый
      Грудь на части реет...
      Кто о прошлом вспомнит?
      Кто пути укажет?
      Кто на грани наши
      Стражу приведет?

      * * *

      Притаились звери,
      Не шелохнут травы,
      Смолк зовущий голос,
      Тайну в земь унес...
      Солнце загорелось
      Отблеском кровавым,
      Зажигая слезы
      За ночь павших рос.

      * * *

      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 161-162



      Поляков П.С. «Слава»

      Слава вам — казачьи боли,
      Слава вам — казачьи песни,
      Нет прекрасней вас на свете,
      Нет на свете вас чудесней.

      Слава вам — мильоны павших,
      Матерей рыданьям — слава!
      Слава вам, прикрывшим трупы,
      Степовым пахучим травам.

      Вас мы, нет, не позабыли,
      Не продали, не предали,
      Нам и здесь, в изгнанье, снятся
      Наши сказочные дали.

      Слава Господу на небе
      За тоску и испытанья,
      За несчетные потери,
      Неизмерные страданья.

      Слава Богу — Он нам не дал
      Мысли подлой — покориться!
      А внушил нам дальше волю
      Против зла нещадно биться.
      * * *
      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 159



      Поляков П.С. «Кажется нам, эта буря над нами»

      Кажется нам, эта буря над нами,
      Самая страшная буря и гром,
      Гей, коль родилися мы казаками, —
      Все перетерпим, поборем, снесем!

      Было ли легче на дыбе Степану?
      Разве не умер, тоскуя, Кондрат?
      Радуйтесь братья, — смертельные раны
      Славой бессмертной над Степью горят.

      Нет, не погибнем, а Волю добудем,
      Нас не подкупит предательства грош.
      Были и есть мы лишь вольные люди,
      Нашей идеи ничем не убьешь.



      Гаврилов М.И. «Атаманский курган»

      Зимой я в степи заблудился,
      Забылся и путь потерял,
      Не знаю, как я очутился
      У балки, которой не знал.

      Холодное солнце спускалось,
      Ночь длинными тенями шла,
      Мне времени мало осталось,
      Пошел я вдоль балки спеша;

      Темней и темней становилось,
      Мороз все, как будто крепчал,
      Тревогою сердце забилось,
      Терять я терпенье начал.

      Куда я иду — сам не знаю
      Все тихо и мертво кругом;
      Быть может совсем потеряюсь,
      Замерзну в степи я потом.

      Не помню, куда я забрался,
      Как долго бесцельно я шел;
      Пронзительный ветер поднялся
      И снег по степи он помел.

      Устал я, ушли сразу силы,
      Прошла дрожь по телу всему
      И руки и ноги остыли,
      Куда мне идти, не пойму.

      Завыли волки где то нудно,
      Напал на меня сильный страх,
      Вперед побежал безрассудно,
      Не чуя усталость в ногах.

      Но вдруг я упал и скатился,
      В глубокую балку на дно,
      Не знаю,как я не разбился,
      Мне было тогда, все равно.

      Подняться не мог, все болело,
      Все силы совсем растерял,
      Кровь в жилах моих леденела,
      Недвижно, как мертвый лежал.

      Все мысли мои закружились,
      Забыться хотелось мне сном;
      Зловеще вверху засветились,
      Глаза у волков огоньком.

      Мороз придавил посильнее,
      Сильней ветер стал завывать,
      А в балке всем телом немея,
      Начал будто я замерзать.

      Мне снилось, что балкою темной
      Идет одинокий старик,
      Широкий в плечах и огромный,
      Без меры во всем он велик;

      Зарос он густой бородою,
      Глаза, как-то, хмуро глядят,
      Как будто бы думой одною,
      Он в жизни своей был занят.

      Заметил меня на дне балки,
      Подходит с улыбкой ко мне,
      Оскалясь попятились волки,
      В морозной растаяли тьме.

      — Ты, што-ж, казачонок, тут вздумал,
      Спокойно штоль спать до утра?
      Иль чорт тебя видно попутал,
      Замерзнешь, глупыш, навсегда.

      Ты чей будешь? А, — ну я знаю,
      Забрел ты совсем не туда;
      Я часто теперь замечаю,
      Случается с вами беда.

      Какие вы стали шальные,
      Приходится мне вас спасать
      И степи свои вы родные,
      Все стали теперь забывать.

      Ну, что же,сынок? Тут беспечно
      Всю ночь ты не будешь лежать;
      Ведь дома теперь бесконечно,
      В заботе тревожится мать.

      Ты, глупый, еще несмышленый,
      С годами научится жить,
      Бедой и нуждой наученный,
      Еще будешь Дону служить.

      Ко мне он склонился тихонько,
      Легко, как перо, вверх поднял,
      Полою закрыл, как ребенка;
      В холодной степи зашагал.

      Мелькнули снега мне не ясно,
      Крутилась и плыла земля,
      Мне стало тепло и приятно,
      Лишился сознания я.

      — Сынок, да ты што-ж, аль не слышишь?
      Глаза я начал раскрывать,
      А рядом ко мне наклонившись,
      Сидела в слезах моя мать.

      — Как мы за тебя все боялись,
      Не знали, куда ты пропал;
      Вдруг: слышим в окно постучались
      И ты на пороге лежал…

      Легенду я вспомнил степную,
      Татарских далеких веков:
      Пошел Панатай-хан войною
      На Дон покорить казаков.

      Навстречу ему из Курмана
      Набрал Казаков Атаман
      И против всесильного хана
      Повел их на вражеский стан.

      Бой длился кровавый до ночи,
      Никто не хотел уступать;
      Устали, упали без мочи,
      От битвы бойцы отдыхать.

      А ночью, в татарской одежде,
      Прополз атаман до шатра,
      Где хан не теряя надежды,
      Спокойным сном спал до утра.

      Сверкнул острый нож атамана,
      Глаза загорелись огнем,
      Послышался хрип смертный хана
      И стража проснулась кругом.

      Напрасно, как лев отбивался,
      От стражи лихой атаман,
      Напрасно с отчаяньем дрался,
      Он пал обессилив от ран.

      На утро татары смешались
      И стали к себе уходить,
      Донцы вслед за ними погнались,
      В степи до конца их разбить.

      Победу Казачество пело,
      Остался в степях грозный хан
      И там, где нашли его тело
      Стоит Папатаев курган.

      Своего-ж атамана зарыли
      У балки, где ханский был стан
      И все до сих пор не забыли
      Большой Атаманский курган.

      Гремячую балку все знают,
      Пустынна она и дика
      И часто там ночью встречают,
      Идущего вдаль старика.

      И ходит в степи он веками,
      Суров и задумчив всегда,
      Глядит: может быть с казаками
      В ночи приключилась беда.
      * * *
      Журнал «Казачье единство»
      № 026
      1959 год



      Гаврилов М.И. «Казачий дух»

      Как встарь, бежит Аксай в степи казачьей,
      Задумался в крутых он берегах,
      Яры любуются в воде прозрачной
      И жалко плачет ветер в камышах.
      По хуторам заснувшим и печальным,
      Где дух безвременья надежду скрыл,
      По всем дворам пустынным, одичалым,
      Годами оседает тихо пыль.
      В родной степи, широкой и открытой,
      Где раньше жизнь для всех была проста,
      О вольности далекой и забытой,
      Нам говорят Гашун и Тингута.
      О прошлом знают только лишь курганы,
      Их тайну трудно нам теперь раскрыть,
      Затмили все кровавый туманы
      И старая мечта глубоко спит.
      Не будем ждать напрасно мы возврата
      И так в крови все прошлое кипит,
      За что мы боремся и что нам надо,-
      Душа сама об этом говорит.
      Заветы предков были позабыты,
      Потом ошибка сделана была
      И нас, путем извилистым и скрытым
      В глухой тупик надолго завела.
      Вся степь полита кровью драгоценной,
      Издалека к нам протянулась нить:
      Чтобы борьба не была бы бездельной
      Мы не должны ошибку повторить!
      Как долго находились мы в тумане,
      Как тяжело об этом вспоминать!
      За что? В Сибири, Польше, Туркестане,
      Сном беспробудным наши предки спят?
      Напрасно вся потраченная сила,
      Ослабила надолго казаков;
      Страна, которую расширили, забыла,
      Все подвиги и пролитую кровь.
      Забудем ли, как подло и как низко,
      Хозяйничали белые в тылу?
      Забудем ли позор Новороссийска
      И злобный плачь оставшихся в плену?
      Седой курган глядит на нас веками,
      В степи стрелою всадники летят,
      А над рекой в ночи между кострами
      Зипунные бойцы о Воле говорят.
      Нет! Не уйти от прошлого нам больше,
      Чужой налет отбросить мы должны;
      Судьба от этого не станет горше
      Но, может быть, вернутся счастья
      Пусть раздвоенность навсегда исчезнет,
      Едины в помыслах должны мы быть,
      В родной степи Казачество воскреснет,
      Родная Воля станет с нами жить.
      В огне последних войн и потрясений
      Кровавых жертв, бесчисленных могил,
      Среди расправ, всех пыток и гонений,
      Вдруг вольный дух в сердцах заговорил,
      Грядущий день, что нам теперь лишь снится,
      Предстанет наяву во всей своей красе!
      Пусть же тревогой сердце не томиться
      В своей стране мы соберемся все.
      А степь грустит, степь ждет и не дождется,
      Когда призывный клич вновь прозвучит,
      Казачий дух у казаков проснется,
      Казачья кровь отвагой закипит.
      * * *
      Журнал «Казачье единство»
      № 025
      1959 год



      Иван Вишневецкий «Отверженный странник»

      Как будто всеми я был чтим
      И был я в этом убежден,
      Но был отвержен и гоним
      И этим светом осужден.
      Не стало на земле просвета
      И жизнь ослепла как во сне,
      Как море мутится от ветра,
      Как шквал крутящийся во мгле!
      Людскую мерзость я, познал,
      Стал бедных сильно защищать,
      Ведь я душой своей страдая,
      Готов был жизнь свою отдать!
      Когда сидел в тюрьме томимый,
      С куском хлеба и с водой,
      Я также был в душе счастливый,
      Что я за всех болел душой.
      И окружен я был слепыми,
      Среди глупейших дикарей,
      Они мой разум притупили,
      Но я их грел сильней огней.
      Когда же хлеб мой отнимали
      И не давали его съесть,
      Я был измучен и страдая,
      Не смел и рядом с ними сесть.
      Я долго странствовал в дороге,
      Спасаясь от слепящей тьмы,
      Встречая я в лугах свежей крови,
      Людей убитых, как снопы.
      Теперь я странник не последний,
      Добро ищу среди людей;
      Когда сумею открыть им сердце
      То нахожу себе друзей.
      * * *
      Журнал «Казачье единство»
      № 025
      1959 год



      М.И. Гаврилов «Ласточка»

      В далеких жарких странах зародившись,
      Нагретый воздух к северу плывет,
      Зима с землею нехотя простившись,
      Весне со злобой место отдает.
      Идет весна звенящими шагами,
      Все просыпается для жизни вновь;
      Идет спеша лесами и полями,
      Меняется за ней земной покров.
      А впереди, как вестница о чуде,
      Что в небесах опять заря горит,
      Оповестить о теплых днях повсюду,
      Стрелой на север ласточка летит.
      Через моря, в ненастную погоду,
      С грозой и бурей страшными борясь,
      Перелетев пенящуюся воду,
      Несет надежду новую для нас.
      Напомнить нам, что там среди простора
      Среди далеких нам родных степей,
      Томятся от жестокого террора,
      Все наши братья, ждя счастливых дней
      Что та мечта, что нами здесь владеет,
      Живет в душе и там у казаков.
      Никто, никто вовеки не сумеет,
      К свободе в людях умертвить любовь!
      * * *
      Журнал «Казачье единство»
      № 025
      1959 год



      П. Сова «Весна»

      Была весна... кругом благоухало,
      В саду цвели деревья и цветы.
      Луна с небес таинственно сияла
      И вдаль неслись надежды и мечты,
      А соловей, — ночей певец незримый,
      За трелью трель нам прямо в сердце лил...
      Меня объял восторг невыразимый;
      Душа рвалась подняться до светил.
      Прошли как сон, чудесные мгновенья,
      Давно замолк влюбленный соловей.
      Но счастья миг оставил в утешенье
      И свет зажег для будущих серых дней.
      * * *
      Журнал «Казачье единство»
      № 025
      1959 год



      Иван Назаров «Два сокола»

      — Что сидишь, задумчив,
      Одинок, печален? —
      Сокол у другого
      Сокола спросил.
      — Что лицо туманно,
      Не сверкают очи,
      Что в бессилье низко
      Крылья опустил?
      В чем тревога мысли,
      В чем души терзанья?
      Иль чужбина злую
      Родила печаль?
      Иль лишился брата,
      Потерял ли друга,
      Иль с другим подруга
      Улетела в даль? —
      — Ты не видел волю.
      — Отвечает сокол. —
      Ты народ не видел
      Средь родных степей,
      Ты не видел Дона...
      Ты возрос в чужбине
      Средь других, суровых
      И чужих людей…
      Я же степи видел...
      Гордые просторы
      Будто в даль уходят...
      Без конца они...
      Там горело солнце,
      Там заря с рассветом
      Заливала светом
      Наши курени...
      Там я видел волю,
      Меж народа волю,
      Средь широкой жизни,
      В хуторах родных,
      В ковылях по степи,
      В заливных озерах,
      На Дону в затонах
      И в садах цветных...
      Там жила свобода
      В клекоте орлином,
      В реве бугаином,
      В ржаньи лошадей,
      В лете ястребином,
      В шелесте змеином,
      В гуле голубином,
      В кликах журавлей…
      Там народ любил я
      Боевой и вольный
      С красотой преданий,
      С песней заливной...
      Средь него родился,
      С ним за волю бился
      И о нем терзаюсь
      До сих пор душой...
      Ты и знать не можешь,
      Что такое мука,
      По отчизне мука,
      По стране моей...
      Все отдал бы... бросил
      И любовь, и счастье,
      Разорвал бы сердце
      И отдал бы ей...
      Вот о чем тоскую,
      Вот какую муку,
      Вот я боль какую
      Не могу изжить...
      А что тут — неволя
      И страна чужая,
      И без сердца люди, —
      Так должно и быть...
      * * *
      Журнал «ВК»
      № 150
      стр. 2



      Иван Вишневецкий «Мысль поэта»

      Не ищет поэт себе славы,
      Он создан для жизни другой,
      Он хочет,чтоб люди поняли,
      Что мир без свободы — немой!

      Люди гордые очень желали б,
      Чтоб поэта дух творчий убить,
      Они в цепи его заковали б,
      Чтоб свободы его там лишить.

      Как цвет оживает от солнца
      И живет средь ночной темноты,
      Так и дух не умрет песнетворца
      За решеткой тюремной стены.

      Он песней своею прекрасной,
      Очарует как цветом весны,
      А чтоб не было грусти ужасной,
      Воспоет он о царстве любви.

      Не страшны поэту угрозы,
      Его мысли нельзя притеснять,
      Он может увянуть как розы,
      Чем свободную жизнь потерять.

      Лишь рабы тирании покорны,
      Им не дано свободу познать,
      Они служат подобно животным,
      Тяжело им свободу создать.

      Как красиво цветет все весной,
      Оживает вновь с радостью мир,
      Как поэт своей песней родной,
      Воспоет,что нас Бог сотворил!

      Так внемлите той песне поэта,
      Что весной он снова споет
      И прелестною песней своею,
      От судьбы Вас лихой отведет.
      * * *
      Журнал «Казачье единство»
      № 21
      1959 год



      Мыкола Оверкович «Ни, нэма мэни спокою»

      Ни, нэма мэни спокою
      Миж чужинных пиль:
      Тыснэ тугою нимою
      За своими биль...
      И нэ маю насолоды:
      Нэ вгашу жали
      В сяйви яснои свободы
      На чужий зэмли
      Нэ вдушу нудьгу-гадюку,
      Нэ остужу гнив,
      Нэ розвию свою муку
      Миж чужих крайив;
      И нэ втишу свои боли
      На чужих людях —
      Хочу воли, воли, воли,
      Лыш в своих стэпах!
      * * *
      Хай барвыстым свитлом сяе
      Тут чужа вэсна —
      Мою душу и сэрце крае
      Осинь нависна...
      Радисть вэсэн божевильну
      Пыты я буду,
      Як на ридну зэмлю вильну
      Вильным я прыйду.
      * * *
      Журнал «ВК» № 56
      стр. 8



      Порфирий Юшкин-Котлубанский «Внук и бабка»

      — Спой мне песенку, бабуся,
      Или сказку расскажи!
      Страшных ведьм я не боюся...
      Ну?! Чулок свой положи!

      — Вот пристал, смола и только!
      Иль колючий орепей...
      Хорошо! Но слушай с толком
      И шалить же не смей.

      Песни петь тебе не стану,
      Старый голос заржавел...
      Расскажу я мальчугану,
      Как Ермак был силен, смел.

      — Кто такой Ермак, бабуся?
      Не слыхал, как вижу свет!
      — Колет в спину, как нагнуся, —
      Хитрой бабки был ответ.

      — Не слыхал ты имя это?
      А тебе уже все пять!
      Ох, как жарко! Вот так лето!
      В спину колет мне опять…

      — Ну, бабуся… перестанет...
      Расскажи, кто был Ермак!
      Хоть и свет его весь знает,
      Я ж не вспомню… ну, никак!

      Пробегает свет улыбки
      По старушечьим чертам
      И чулок упал, и нитки
      К сухеньким ее ногам.

      Ох, что делать мне с тобою?!
      Расскажу уж все, как есть...
      Да, Ермак был с головою!
      Ермаку вся слава, честь!

      Было времячко иное,
      И народ то был иной.
      Люд за дело...за святое,
      Каменной стоял горой;

      Голос слышал он природы,
      Шепот звезд в тиши ночной...
      Жил для правды и свободы,
      Для земли своей родной.

      Смелость, удаль и отвагу,
      И весь пыл души своей
      Посвящали люди благу —
      Воле царственных степей.

      Не боялися лишений,
      Ни трудов, ни самых мук...
      Бог благословлял их гений
      И дела их сильных рук.

      А врагов какая сила
      Наседала на наш Край!
      Степь следы их сохранила
      Помнит крик их диких стай!

      Но разбились волны вражьи
      0 гранит приречных скал,
      0 края Хоперских кряжей,
      0 казачий вал…

      Жить для подвига не может,
      Кто для подвига рожден.
      Мысль героя сердце гложет:
      Как украсить Тихий Дон?

      ...Раздается клич призывный
      По степям, извивам рек.
      Слышу голос переливный
      И теперь — в наш слабый век.

      Голос мощный, богатырский —
      Голос деда Ермака.
      Он зовет в поход Сибирский,
      В край, где есть Иртыш река;

      Енисей где величавый
      Катит воды в царство льдов
      Средь степей, лесов кудрявых,
      Вспоминая даль веков.

      Он зовет в страну Востока,
      За хребет Уральских гор,
      Чтоб окинуть быстрым оком
      Неизведанный простор…

      Тот простор, который орды
      Слал в предел родной земли..
      Долги страшны были годы,
      Что татары принесли.

      Враг жестокий, беспощадный
      Села жег и хутора...
      Да, мой внучек ненаглядный,
      Страшная была пора.

      Малых деток убивали,
      Уводили матерей...
      Сколько горя и печали
      Лик видал родных степей!

      ...Вы ко мне слетайтесь, други —
      Удалые молодцы!
      Погуляем на досуге,
      Славные мои Донцы!

      Пир справлять мы будем вместе
      В неизведанном краю!
      Ждет нас подвиг славы, чести!
      Нам не страшна смерть в бою!

      Мы украсим славой новой
      Берега казачьих рек!
      Смелым подвигом суровым
      Свой прославим славный век!

      Принесем потомкам нашим
      Дар невиданной цены!
      Всех жемчужин будут краше,
      Дона верные сыны!

      Так Ермак, казак бессмертный,
      Звал в дружину молодцов,
      Кто для чести несть все жертвы
      Был всегда душой готов.
      * * *
      То не тучушки чернеют
      В дали светло-голубой!
      То орлы Донские реют
      Над татарскою ордой.

      Волей, удалью своей...
      Бьют врага орлы с налета:
      Но не мстят за ужас гнета,
      За пленение степей.

      За жестокость Чингисхана
      За Батыевы дела:
      Мудрость, вера атамана
      По иным путям вела.

      И простерся флаг победный
      Атамана Ермака
      Над простором заповедным,
      Где гнездо свила орда.

      Он развеял мощь татаров,
      Словно пепел по ветру,
      Власть жестоких, диких нравов:
      Новую принес пору…

      Лишь Кучум с остатком силы
      Скрылся в дебрях вековых:
      Мстить поклялся над могилой
      Сильных пращуров своих.
      * * *
      Над Сибирью ночь спустилась.
      Тучи скрыли свод небес,
      И вдруг буря разразилась,
      Застонал таежный лес.

      Ветер выл, свистал надрывно.
      Дождь кружился в темноте,
      И гремел гром беспрерывно
      В поднебесной высоте.

      Извивались молний ленты
      В шуме бури и дождя
      И казалось, в те моменты,
      В волнах тонет вся земля.

      В эту ночь грозы и бури,
      После длительных трудов,
      Крепко казаки заснули
      Под защитою шатров.

      А к их стану вором крался,
      Сам Кучум с своей ордой.
      3 стан казачий в тьме пробрался
      И дал волю мести злой…

      Казаки не пробудились:
      Отдых стал их вечным сном.
      Тучи черные кружились,
      С тел смывая кровь дождем.

      Лишь Ермак врагу не дался
      Он разя татар мечом,
      К Иртышу один прорвался
      В черном сумраке ночном…

      ..Волны грозные вздымает
      Многоводная река,
      В их объятья принимает
      Атамана Ермака.

      С гиком-криком шлют татары
      Тучи стрел ему вдогон.
      Грома страшные удары
      Глушат крик и бури стон.

      Не боится стрел татарских
      Смелый рыцарь атаман,
      Панцырь лучший, панцырь царский
      Бережет его от ран.

      Атаман горит надеждой
      Переплыть реку Иртыш.
      Панцырь с мокрою одеждой
      Утомляет силы лишь.

      Бьется сердце учащенно,
      Учащенно дышит грудь.
      Через волны напряженно
      Пробивает рыцарь путь…

      Близко, близко уж чернеет
      Скал прибрежных силуэт.
      Только тело все немеет,
      Плыть уж больше силы нет…

      Панцирь, панцирь — дар высокий,
      Тяжелее бурных волн:
      Ермака в Иртыш глубокий
      Потянул с собою он...
      * * *
      Есть сказание в народе —
      Сберегли его века:
      Будто часто в небосводе
      Люди видят Ермака.

      Шлем на нем и панцирь царский,
      Меч сверкнет словно луч.
      Он разит им стан татарский
      Средь кудрявых легких туч.

      Бой кипит с небесной шири...
      Больше, гуще облака
      Гром раскаты шлет Сибири.
      Ночь скрывает Ермака…
      * * *
      Ермака бессмертна слава,
      И горит зарей она:
      Он принес свободу, право...
      С ним в Сибирь пришла весна…

      И до ныне прославляют
      Ермака-богатыря.
      О нем с лаской вспоминают
      Зауральские края.

      Старобыли песни эти,
      Как и слава Ермака —
      Старики поют их, дети,
      Волга-матушка река…

      Слушал внук рассказ старушки
      И мечтой был с Ермаком;
      Позабыл свои игрушки
      И в песке начатый дом.
      * * *
      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 208-210



      Поляков П.С. «Шашки вон!»

      Шашки вон! В руку пики! Ура — казаки!
      Молнией вспышки —клинки засверкали.
      Колыхнулись ряды. Понеслися полки,
      Сшиблись! Рубятся! Сбили! Погнали...
      Гик, и топот, и крики... удары и гул...
      Хрип и стоны... и конское ржанье...
      Опустилася ночь. Луг широкий уснул.
      Тихо месяца льется сиянье.
      Он — лежал без папахи... в дорожной пыли...
      В очи мертвые звезды глядели...
      А под утро поднялся туман от земли —
      И чабрец и пырей шелестели.
      Мимо свежей могилы, крестясь, мы прошли
      Шагом. Молча. В походной колонне.
      А коня мы поймали… с собой увели...
      На прощанье — запели о Доне...
      * * *
      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 161



      Поляков П.С. «Мой конь»

      Мой конь в степи уныло ржет,
      Копытом бьет сухую землю…
      Косит глаза, кого-то ждет —
      Кто вденет ногу в это стремя…

      Эх, вспомнить! Дивно — хороша
      Была та жизнь в лихом разгулье, —
      Где сталь отцовского палаша
      Была презреньем вражьим пулям…

      Мой конь и я, мы с ним вдвоем
      Из смерти делали игрушку,
      Когда с нагайкой и ружьем
      Встречали глазом жерло пушки.

      Бывало песню запою —
      Прядет конь острыми ушами,
      Затем мне думушку свою
      Расскажет умными глазами…

      Теперь мой друг уже не тот…
      И, чуя пир, шакал хохочет.
      Иль может ворон уж клюет
      Его тоскующие очи?
      * * *
      1928 год
      Журнал «ВК»
      № 16
      Стр. 3



      Савицкий С. «Булава»

      Стэпы широки сумувалы, —
      Нэ стало в свити козака.
      Його историю укралы
      И обэрнулы в крипака.
      В стэпу выднилася могыла;
      Тэрнамы густо поросла.
      Козачий скарб в соби таила;
      До нэй и стэжка заросла.
      Знайшлыся люды, прорубалы
      Тэрнамы стэжечку нову;
      Вночи могылу розкопалы
      И знайшлы козачу булаву.
      Писэнь вэсэлых стэп спивае,
      Смиеться зэлэнню трава:
      Козацтву Вильному свитае, —
      Над ным вже сходыть булава.
      * * *
      25 августа 1929 года
      Журнал «ВК»
      № 41 стр. 8



      Томаревский И.И. «Пройдут и скорби, и невзгоды»

      Пройдут и скорби, и невзгоды, —
      Сотрет их время бытия...
      Но злые дни, печалей годы
      Запомнят люди навсегда.
      Не зримы жизни нашей дали —
      Что будет с нами впереди?
      Что будет с нами, казаками,
      В краях родимых на степи?
      Добьемся ль Воли по заветам
      Своих прославленных дедов?
      Верны ль останемся обетам
      В семье родимой казаков?
      Продолжат дети ль наше дело —
      Добиться воли жить самим?
      Иль слабый дух и слабость тела
      Не даст исполнить это им?
      Должны мы верить, бить тревогу,
      И все казачество мы звать
      Одну свободную дорогу
      На поле жизни отыскать.
      Должны надеяться, всемерно
      Стремиться миром, иль войной,
      Добиться Воли непременно
      И Край свободным видеть свой!
      * * *
      25 ноября 1930 года
      Журнал «ВК»
      № 69 стр. 16



      Мова В.С. «Казачьи кости»

      На плуг налегая, идет хлебороб,
      И каплями пот оросил его лоб;
      Но что-то хрустит, упирается плуг. —
      Скелет из-под лемеха выглянул вдруг.

      Стал пахарь, и кости отрыл, и глядит,
      И видит: вот сабля кривая лежит,
      И ржавое тут же копья острие —
      Оружье казацкое даром гниет...

      И пахарь о ниве своей позабыл,
      И голову тихо в раздумье склонил.

      Ответь же мне, пахарь, скажи, что с тобой?
      Зачем так печально поник головой?
      Скажи, что за думы нежданно пришли,
      От пашни, от плуга куда завели?

      Эх ты, работяга, приятель-бедняк!
      Ты волю припомнил и думаешь так:
      «Вот эти останки истлели навек,
      А был ведь когда-то живой человек!

      Был рыцарь, родную прославивший рать,
      За нас, хлеборобов, он шел воевать;
      Он, может, порою и горе знавал,
      Зато по степям на свободе гулял,

      Он гордую шею в ярмо не клонил,
      Трудом непосильным себя не морил,
      И доля казачья — как солнце красна:
      И слава, и воля на все времена!»

      Ну что же ты, пахарь, чего же ты ждешь?
      Ты этого чуда уже не вернешь!
      Что славой казалось и волей святой, —
      Все было напрасной одной суетой!

      Привыкло казачество силой все брать,
      Не стало свободы других уважать;
      Из гущи казацкой паны родились,
      Украине на горе они поднялись.

      За властью гнались, за чинами они,
      Забыли, что брату меньшому сродни,
      И всё, что в сражениях он добывал,
      За что он столетьями кровь проливал, —

      Народное счастье, народную честь,
      Свободу и силу, что было, что есть,
      Всё продали эти иуды-паны,
      Предавшие мать-Украину сыны.

      Давно времена те минули, мой друг,
      Ни пушек, ни сабель, ни копий вокруг,
      Лишь отзвук той славы кровавой живет
      Да гнет крепостничества, тягостный гнет!

      Расстанься же, друже, с мечтой золотой,
      Лишь в сердце храни этот пламень святой,
      Да крепче руками чепыгу сжимай,
      Да скудную землю под рожь подымай,

      И хлебом, что вырастишь в поте лица,
      Взрасти для отчизны сынка-молодца!
      Чтоб знал он не саблю, не топот коней,
      Пусть он за науки берется скорей,

      И пусть разберется умом молодым,
      Зачем и откуда нас гнетом тупым
      Недоля гнетет и томит нищета,
      Зачем Украина кругом сирота?

      Зачем отреклися паны от нее,
      Зачем величают лишь племя свое?
      Зачем за панами пошли и попы,
      Евангельской церкви гнилые столпы,

      Народ оставляя в великой беде,
      В сплошной темноте, в беспросветной нужде?
      И как свой народ от беды увести,
      Чтоб в славе могла Украина цвести?

      Вот так-то, к высотам направив свой ум,
      Пусть он набирается праведных дум,
      Чтоб духом своим все преграды сломил,
      Чтоб сердце свое он в добре закалил,

      И так, укрепившись в той правде святой,
      Пусть он выступает в поход молодой,
      Пусть людям несет он немеркнущий свет, —
      Ведь в мире прекраснее подвига нет.

      Где кривда народная, там его враг,
      А счастье народное — рыцарский стяг!
      Высокая мысль — его доблести меч,
      И сила для боя,
      А честная речь —
      Оружье героя!

      Да, темный мой друг! Чтоб рассеялась тьма.
      Нет силы надежнее силы ума!
      И надо нам, друг мой, все это понять:
      Ученые люди — могучая рать.
      Как выйдут на битву ученых полки,
      Свершат они больше, чем встарь казаки.
      * * *
      Перевод Н. Брауна
      http://litkopilkakanevchan.blogspot.com/2013/10/blog-post_28.html



      И.А. Корыбут-Вишневецкий «Прывит тоби, Кубань багата

      Прывит тоби, Кубань багата,
      3 крайив далэкых мы шлэмо,
      Чи прыймэш нас, як Ридна Маты,
      Колы до Тэбэ прыйдэмо?

      Шоб сэрце Твое нэ томылось
      Пэчаллю довгою и тугою,
      Шоб сльозы Твойи нэ ронылысь,
      Шоб Ты жила в повним спокою.

      Вже рокы довги промынулы,
      Колы од Тэбэ мы пишлы,
      Можлыво и диты нас забулы,
      Нэ знають, чи ще мы живи.

      Тэбэ забуты мы нэ можемо -
      Твои сыны, як Pидну Маты,
      За Тэбэ мы життя положимо,
      Готови всэ To6и оддаты!

      Як довго нам ще тут буты,
      Бэз Тэбэ вик свий доживаты,
      Нэвже прыйдэться у розлуци.
      Душею цилый вик страждаты?

      Лэтять наши думы и бажання,
      До Тэбэ, Край наш дорогый,
      Дэ нам свитыла зоря рання,
      Дэ проминь rpив стэп золотый.

      Злэтим до Тэбэ, Кубань мыла,
      Дэ Ты зросла, дэ Ты цвила,
      Дэ Ты пэстыла. И нас любыла,
      Риднэнька Мать наша Зэмля!

      Буйни витры там над ланамы,
      Руйнують Край, як бурьян став,
      Якыми ж вин выйдэ шляхамы,
      Хтоб путь йому з тэрнив казав?

      Но всэ ж до Тэбэ мы з любовью,
      Прывит свий щирый надишлэм,
      Поборымось з гиркою долэю,
      До Тэбэ колысь прыйдэм!
      * * *
      Ленивов А.К.
      Галерея казачьих писателей
      Том 1
      Стр. 106-107



      Андрей Пономарев «Славься, вольное казачество!»

      Славься, вольное казачество! —
      Наша дружба и любовь,
      И соседство, и куначество,
      Единит нас наша кровь!

      Славься жизнь наша привольная,
      Славься удаль-простота,
      Славься степь наша раздольная
      Ее ширь и красота!

      Сыны Дона величавого —
      Славьтесь в подвигах своих,
      И Яика бурно-плавного —
      Во делах ваших лихих!

      Оренбурга сыны вольные —
      Славьтесь, рыцари побед,
      Астраханец, славься с Волгой
      И калмык — его сосед!

      Славься Терек наш Горынович
      И Кубань — родная мать!
      Много, много на чужбине
      Нам пришлось вас вспоминать!

      Славьтесь все вы, без изъятья,
      Сыновья храбрых отцов;
      К вам, родные наша братья,
      Наш призыв и — общий зов!

      Всем держать заветы старые,
      Дружно жить, соединясь,
      И не действовать в одиночку,
      У соседа не спросясь.

      Поклянемся, братья, клятвою
      И научим всех детей —
      Навсегда соединившись,
      Уж не рвать наших цепей!

      Булаву, пернач казачий
      И присягу свято чтить,
      Атаман — волей выбранный,
      Подчиняться и служить.

      И тогда Господь Великий
      Не оставит нас — простит
      И Божественная Матерь
      Наш путь земной благословит!

      10 июня 1936 года
      * * *
      Журнал «ВК»
      № 200 стр. 27



      Макаренко П.Л. «Трагедия казачества-3»

      Стихотворение по поводу заказного убийства Рябовола Н. С. генералом Деникиным.
      (Опубликовано в печатном органе правительства «Вольная Кубань»)

      В блакытним нэби хмаронькы плывуть,
      Шепочуться дэрэва из витрамы…
      И в чистых убраннях «месье» вэсэли йдуть,
      Идуть, шебэчучи, «мадмуазель» и «дамы».
      Пануе лито. Тыха благодать…
      И тыхо в сэрци, на души спокийно
      У тых, шо в «пивнич» зазырають мрийно…
      Пануе литычко, панують и воны…
      И тилько плачуть вдовы наши й диты:
      В боях дэсь там батькы наши й сыны.
      А тут воны, годовани й одити!
      Воны идуть — купаються в тэпли,
      Тэбэ ж, шо так любыв свою Краину,
      Рукамы злодия поклалы в домовыну
      И вырвалы из риднои зэмли…
      И лыцарь будэ спать в своий нимий труни;
      У смуток вбралася Краина наша бидна,
      А злодий будэ жить свои ганэбни дни…
      И будэ ця юрба вэсэла й… нэпотрибна…
      О, лыцари, шо там в огни вийны, —
      Нэ кыдайтэ свого на глум народу,
      Шаблямы збэрэжить, як вирнии сыны,
      Для Краю честь свою, и сылу, и свободу!

      Июнь 1919 года
      * * *
      Макаренко П.Л.
      Трагедия казачества-3
      стр. 42



    главнаябал.-рус.рус.-бал.бал.-адыг.бал.-арм.уникальные словасленгстаровыначастушкиюморюмор-2юмор-3юмор-4юмор-5юмор-6поговорки (А-Ж)поговорки (З-Н)поговорки (Н-С)поговорки (С-Щ)поговорки (Э-Я)тостыкинотравникссылки на сайтыссылки на сайты-2тексты песенкухняпобрехенькискороговоркиприметыколядкитекстытексты-2стихистихи-2мульты и игрыспискизакачкисказкиГейман А.А.Горб-Кубанский Ф.И.Доброскок Г.В.Курганский В.П.Лях А.П.Яков МышковскийВаравва И.Ф.Кокунько П.И.Кирилов ПетрКонцевич Г.М.Куртин В.А.Шевель И.С.Мащенко С.М.Мигрин И.И.Воронов Н.Золотаренко В.Ф.Бигдай А.Д.Попко И.Д.Мова В.С.Первенцев А.А.Скубани И.К.Кухаренко Я.Г.Серафимович А.С.Канивецкий Н.Н.Пивень А.Е.Радченко В.Г.Трушнович А.Р.Филимонов А.П.Щербина Ф.А.Воронович Н.В.Жарко Я.В.Дикарев М.А.Лопух Я.И.Якименко Е.М.Рудик Я.К.Чепурной С.И.Руденко А.В.